Надзиратель разогнул один за другим жирные пальцы. На его ладони лежала толстая белая сигарета.
– Это не мое, – сказал ошеломленный Крис.
Надзиратель перевел взгляд с Криса на Стива:
– Прибереги это для дисциплинарного разбирательства.
Когда надзиратель ушел, Крис расправил свою постель и заполз обратно в койку.
– Эй! – Стив потряс его за плечо. – Не я это подложил.
– Убирайся!
– Просто чтобы ты знал.
Крис накрыл голову подушкой, успев мельком заметить ухмылку проходящего мимо камеры Гектора.
За восемнадцать часов, прошедших со времени обнаружения сигареты до составления официального дисциплинарного разбирательства, Крис сложил вместе все фрагменты пазла. Гектор расстался с одним из драгоценных бутлегерских призов, потому что мог одним выстрелом убить двух зайцев: проверить новичка Криса на лояльность и поглумиться над Стивом, детоубийцей. Если Крис настучит на Гектора, то будет какое-то время жалеть об этом. Если же посчитает виноватым Стива, у которого, как у его сокамерника, была наилучшая возможность подложить сигарету, то Крис примкнет к компании Гектора.
Надзиратель привел Криса в небольшую комнату, где работал заместитель начальника тюрьмы, накачанный мужчина, больше похожий на футбольного тренера, чем на работника канцелярии. Пока заместитель зачитывал формальное обвинение и его права, Крис стоял очень прямо.
– Итак, мистер Харт, вы можете что-то сказать в свое оправдание?
– Да. Попросите меня закурить сигарету.
Заместитель начальника тюрьмы поднял брови:
– Не могу вообразить, что вам понравилось бы больше.
– Я не курю, – сказал Крис. – И это будет доказательством.
– Это докажет, что вы можете симулировать кашель, – возразил мужчина. – Я не согласен. Повторяю: вы можете что-то сказать в свое оправдание?
Крис подумал о Гекторе и его ножике, подумал о Стиве, с которым достиг относительного перемирия, а затем вспомнил о незначительных проступках в тюрьме: сигарета может добавить от трех до семи лет к приговору, если он будет осужден.
Опять же, это «если».
– Нет, – тихо произнес Крис.
– Нет?
Он посмотрел в глаза заместителю начальника.
– Нет, – повторил Крис.
Надзиратели переглянулись и пожали плечами.
– Вам известно, – сказал заместитель начальника тюрьмы, – что если вам кажется, будто мы упустили часть истории, то вы можете попросить нас переговорить с другим заключенным.
– Я знаю. Но этого не нужно.
Мужчина поморщился:
– Хорошо, мистер Харт. На основании показаний вы признаны виновным в хранении в камере запрещенного вещества и приговариваетесь к пятидневной изоляции. Будете оставаться в камере в течение двадцати трех часов в сутки, за исключением одного часа на душ.
Заместитель кивнул надзирателям, и они вывели Криса из комнаты. Он молча прошел по блоку строгого режима и, ни с кем не говоря, собрал свои вещи. Только когда его привели в новую камеру, Крис понял, что просидит здесь до четверга и пропустит не только свидание с матерью, но и аттестационную комиссию, которая могла бы перевести его в блок общего режима.
Все эти дни Крис спал. Ему часто снились сны. Об Эмили, о том, как он прикасается к ней, осязает ее. О том, как целует ее, глубоко засовывая язык ей в рот, а она проталкивает ему в рот что-то маленькое и твердое вроде мятного леденца. Но, выплюнув его себе на ладонь, он видит, что это такое на самом деле – правда.
Он без конца делал ситапы, потому что это было единственное упражнение, для которого нашлось место в узкой камере. Принимая душ, он скреб кожу до покраснения, пока не начинало щипать, – чтобы только заполнить целый час. Он мысленно вновь переживал соревнования по плаванию, вечера, проведенные с Эм, лекции в классе, и ему становилось не по себе от обилия воспоминаний, заполняющих камеру. Он начал понимать, почему заключенные предпочитают не думать о том, что оставили за собой.
Разумеется, он не позвонил матери, и во вторник все думал, проделала ли она весь путь до Вудсвилла, чтобы узнать, что ее сын находится в дисциплинарной изоляции. Он также задумывался о том, кого перевели в блок общего режима. В этот день Стив должен был написать заявление в аттестационную комиссию.
В четверг утром, едва закончился завтрак, Крис замолотил по решетке, говоря надзирателю, что хочет, чтобы его перевели.
– Переведут, – ответил надзиратель. – Как только будет возможность.
Возможность появилась лишь в четыре часа дня. Распахнув дверь камеры, надзиратель отвел Криса в блок строгого режима, туда, где он находился на прошлой неделе.
– Добро пожаловать домой, Харт, – сказал он.
Крис свалил немногочисленные пожитки на нижнюю койку. К своему удивлению, он увидел свернувшуюся на верхней койке фигуру.
– Привет, – произнес Стив.
– Что ты здесь делаешь?
Стив рассмеялся:
– Собирался в бар, но не смог найти ключи от машины.
– Просто я думал, тебя перевели наверх.
