Клятва. История любви полностью

– Понимаете, я был на опознании тела Эмили в больнице. Но утром того же дня я видел Эмили за завтраком, потом она выбежала во двор, когда ей просигналил Крис, чтобы отвезти ее в школу. Я видел, как он поцеловал ее, когда она села в машину. И две эти вещи не укладываются у меня в голове.

Селена изучала его лицо.

– Вы думаете, Крис Харт убил вашу дочь?

– Я не могу на это ответить, – уставившись в стол, сказал Майкл. – А если отвечу, то моя дочь перестанет быть для меня самой лучшей. Ведь никто не любил Эмили больше меня. – Он поднял взгляд. – За исключением, может быть, Криса.

Селена наклонила голову:

– Вы поговорите со мной снова, доктор Голд?

Майкл улыбнулся, чувствуя, что гора упала у него с плеч.

– Мне бы этого хотелось.

На миг Мелани застыла перед дверью в спальню дочери, глядя на толстый слой краски на двери, через который проступала вырезанная надпись «НЕ ВХОДИТЬ».

Эмили было лет девять, когда она нацарапала ножом на дереве свое послание, заработав одно наказание за то, что испортила дверь, а второе – за то, что взяла у отца из ящика опасный инструмент. И если Мелани правильно помнила, она заставила Эмили самостоятельно покрасить дверь. Но хотя слова были стерты, идея осталась, и с того дня ни Майкл, ни Мелани не заходили в ее комнату без стука.

Чувствуя себя немного глупой, Мелани подняла кулак и дважды стукнула в дверь, потом повернула ручку. Насколько она знала, Майкл тоже сюда не входил. Последними здесь побывали полицейские, ища бог знает что. Во всяком случае, Мелани не думала, что они что-то взяли. На зеркале комода по-прежнему висели фотографии Криса, подушка по-прежнему была обернута его тренировочной толстовкой пловца – Эм говорила, что от нее пахнет Крисом. На прикроватном столике лежала лицевой стороной вниз раскрытая книга, которую Эмили читала к уроку английского. На краю письменного стола оставалась стопка выстиранной одежды, которую Мелани принесла Эм, чтобы та убрала ее в шкаф.

Вздохнув, Мелани принялась раскладывать вещи по ящикам. Потом она остановилась в центре комнаты и, озираясь по сторонам, попыталась понять, что ей делать дальше.

Мелани не была готова устранить свидетельства того, что здесь Эмили жила, спала, дышала всего несколько недель назад. Но в комнате было несколько предметов, которые ей стало совершенно невыносимо видеть.

Она начала с того, что сорвала фотографии Криса с края зеркала. Он любит меня, он не любит меня, подумала она. Собрав снимки в стопку, Мелани положила их на кровать, взяла толстовку Криса и свернула ее, затем аккуратно отодрала клейкую ленту с карикатуры на Эмили и Криса, прилепленной к двери встроенного шкафа, и добавила к кипе на кровати. Потом с чувством удовлетворения огляделась по сторонам в поисках какой-нибудь коробки.

Если бы Мелани не потянулась за одной из пустых обувных коробок в глубине шкафа Эмили, то ни за что не заметила бы дыру в штукатурке. Стоя на четвереньках, она нащупала эту дыру в стене.

Подумав о крысах, насекомых и летучих мышах, она с облегчением ощутила пальцами что-то твердое и неподвижное. Она вытащила тетрадь в тканевом переплете, которая упала, раскрывшись, представив взору Мелани знакомые аккуратные завитки почерка Эмили.

– Я не знала, что она продолжала вести дневник, – пробормотала Мелани.

Когда Эм была младше, она вела дневник, но уже несколько лет Мелани не видела, чтобы дочь писала в нем. Пролистнув до последней страницы и затем вернувшись к первой, она поняла, что дневник недавний. Он начинался почти полтора года назад и заканчивался за день до смерти Эмили.

Испытывая большую неловкость, Мелани начала читать. Многие записи были приземленными, но некоторые фразы приковывали к себе внимание.

Иногда мне кажется, что я целую брата, но как мне сказать ему об этом?

Чтобы понять, что мне надлежит чувствовать, приходится смотреть Крису в лицо, а потом остаток ночи я думаю, почему я этого не чувствую.

Мне вновь приснился тот сон – сон, заставляющий меня чувствовать себя такой грязной.

Какой сон? Мелани пролистнула несколько страниц назад, потом вперед и, так и не найдя другой ссылки на этот сон, поймала себя на том, что читает о том вечере, когда ее дочь потеряла девственность.

Эмили впервые занималась любовью на том самом месте, где была убита.

Потеряв счет времени, Мелани прочитала дневник до конца. Потом выпустила тетрадь из рук, и та раскрылась на последней странице, на записи, сделанной в тот день, когда Эмили умерла.

Если я скажу ему, он женится на мне. Это так просто.

Она писала о ребенке. Это было ясно даже при отсутствии определенного слова на странице. В тот день, когда она написала это, седьмого ноября, Эмили еще не сказала Крису, что беременна. Как не сказала и своим родителям.