Крис тихо выругался и поднялся, собираясь уйти, но Майкл схватил его за руку. Крис резко повернулся к нему с горящими глазами.
– Что? – грубо спросил он. – Что вы хотите от меня услышать?
Майкл проглотил комок и охрипшим голосом сказал:
– Что ты любил ее. Что скучаешь по ней. – Чтобы вернуть самообладание, он сдавил пальцами уголки глаз. – Мелани не… Я не могу говорить с ней об Эмили. Но я думал… я думал. – Он отвел взгляд. – Не знаю, что я думал.
Положив локти на стол, Крис спрятал лицо в ладонях. Он ничего не мог обещать Майклу Голду. Но опять-таки, если человек хотел поговорить об Эмили, Крис был самым подходящим слушателем.
– Кто-нибудь узнает о вашем визите, – предупредил он. – Вам не следует быть здесь.
Майкл помолчал и наконец произнес:
– Да, не следует. Но не следует и тебе быть здесь.
Гас рассеянно толкала тележку по проходу супермаркета, в душе удивляясь тому, что ее семья, переставшая быть обыкновенной, по-прежнему нуждалась в атрибутах мирской жизни – шампунях, зубной пасте и туалетной бумаге, – совсем как любая другая. Занявшись шопингом от отчаяния, она бродила по супермаркету, погрузившись в свои мысли, забывая положить в тележку бумажные салфетки или долго рассматривая кошачий корм, хотя у них никогда не было кошки.
Наконец она оказалась в отделе спортивных товаров, медленно проходя мимо сверкающих велосипедов и роликовых коньков, и остановилась в отделе товаров для охоты и рыбалки. Привлеченная огромными плащами с камуфляжным принтом и ярко-оранжевыми жилетами, Гас стала рассматривать мелкие предметы, висящие на стенде: растворители, средства для чистки оружия, синька и тому подобное. Лисья моча, секрет самки оленя. Трудно было поверить, что такие вещи есть в продаже, но Гас никогда не упускала случая порадовать мужа, подкладывая их ему в рождественский чулок или в пасхальную корзинку.
Она уставилась на фотографию прицеливающегося охотника, осознавая, что не хочет, чтобы Джеймс когда-нибудь взял ружье.
Если бы он не купил тот антикварный кольт, наверное, всего этого не произошло бы?
Гас села на металлический выступ стенда. Тяжело дыша, она опустила голову к коленям. Из-за звона в ушах она не услышала подъезжающую тележку, пока та не наехала на носок ее туфли.
– О-о! – воскликнула она, резко подняв голову, и в тот же момент чей-то голос произнес:
– Ах, извините меня!
Голос Мелани.
Гас пристально всматривалась в напряженные черты ее лица, тусклую кожу, озлобленное выражение. Мелани поставила тележку поперек прохода.
– Знаешь, в конце концов, я могу и не извиняться, – тихо произнесла она и покатила тележку дальше.
Оставив свою тележку посреди прохода, Гас побежала за Мелани. Когда Гас дотронулась до ее руки, та резко обернулась, в ее глазах читался холодный неприкрытый гнев.
– Убирайся! – бросила она.
Гас вспомнила, как они впервые встретились с Мелани, как потом сидели, положив руки на животы, зная, что подруга тоже чувствует шевеление растущего ребенка, а на поздних сроках беременности – дрожь в кончиках пальцев, в затылке и сосках, когда женщина отдает часть себя кому-то другому.
Вот что ей хотелось сказать Мелани: «Больно не только тебе. Не только ты потеряла любимого человека». В сущности, если разобраться, Мелани горевала по одному человеку, а Гас горевала по двум. Она потеряла Эмили и потеряла также свою лучшую подругу.
– Прошу тебя, – с трудом произнесла Гас, – просто поговори со мной.
Мелани бросила свою тележку и пошла к выходу из магазина.
Неожиданно Джордан встал из-за стола в небольшой комнате для переговоров и с силой поднял оконную раму, открыв окно. Разумеется, снаружи была решетка, но в помещение ворвался прохладный ветерок. Крис с улыбкой подошел к окну:
– Пытаетесь помочь мне вырваться отсюда?
– Нет, – ответил Джордан. – Пытаюсь спасти нас от духоты. – Он вытер лоб рукавом. – Хотел бы взглянуть на счета за отопление здесь.
Крис сплел руки на животе:
– Привыкаешь к этому.
Джордан окинул его взглядом.
– Видимо, приходится привыкать, – сказал он, прижимая ладонями стопку бумаг.
Они уже три часа занимались документами, представленными суду офисом генерального прокурора штата. Так долго Крис еще не находился за пределами своей камеры. Он ждал следующего вопроса Джордана, рассеянно пробегая глазами по корешкам книг, содержащих свод законов Нью-Гэмпшира, для удобства приходящих адвокатов расставленных на металлической тележке.
Придя к нему утром, Джордан почти сразу сообщил Крису, что стратегия защиты будет основана на версии двойного самоубийства, не доведенного до конца, а также что тот не будет давать свидетельские показания в свою защиту. Это единственный путь, настаивал Джордан, выиграть дело.
– Как же так? – во второй раз спросил Крис. – По телику обвиняемый всегда дает показания.
– Боже правый! – пробормотал Джордан. – Мы опять о том же? Потому что на телевидении присяжные говорят то, что написано в сценарии. В реальной жизни все значительно менее определенно.
Крис поджал губы:
– Я говорил вам, что у меня не было тяги к самоубийству.
