Она прижала руку к животу. «Навсегда» теперь стало реальной временно́й отметкой.
И тогда Эмили подумала, что ответ «да». Она может выйти замуж за Криса и попытаться объяснить ему, что любит его как сестра, как друг и необязательно как жена. И она увидит, как у него побелеет лицо, поймет, что разбила ему сердце.
Она недостаточно сильно любит Криса, чтобы выйти за него замуж, но слишком сильно любит его, чтобы сказать ему об этом.
Прищурившись, Эмили смотрела на покрытую рябью поверхность озера. Она представила себе, как легко будет войти в воду, скользя ногами по илистому дну, и идти дальше, пока темная вода не закроет ей голову и не утяжелит легкие, и она потонет как камень.
Она почувствовала, как к ней подошел Крис и ласково обнял ее за плечи.
– О чем задумалась?
– О том, как утопиться, – тихо ответила Эмили. – Войти в воду, пока меня не накроет с головой. Очень спокойно.
– Господи! – охнул явно напуганный Крис. – Вряд ли получится спокойно. Будешь биться и метаться, пытаясь выбраться на поверхность…
– Это ты будешь, – перебила его Эмили. – Потому что ты пловец.
– А ты?
Она повернулась к нему лицом и положила голову ему на грудь:
– Я просто поддалась бы.
Возможно, все прошло бы хорошо, но в тот день, на который Эмили был назначен аборт, принимал врач-мужчина. Она лежала на каталке, согнув ноги и расставив их, рядом стояла Стефани. Эмили смотрела, как врач подошел к раковине и стал мыть руки. В его пальцах скользил большой кусок жирного белого мыла. Повернувшись, он улыбнулся Эмили:
– Итак, что мы здесь имеем?
Потом он просунул руку ей под рубашку, совсем как тот, другой, который произнес те же ужасные слова, и скользнул пальцами вовнутрь. Эмили начала лягаться, отбросив ремни, и, хотя он отшатнулся, попала ногой ему по голове.
– Не трогайте меня! – завопила она и попыталась сесть, прикрывая руками промежность и натягивая рубашку на ноги. Почувствовав на плече ладонь акушерки, Эмили уткнулась лицом в ее руку. – Не позволяйте ему трогать меня, – шепнула она уже после того, как врач вышел из комнаты.
Стефани подождала, пока Эмили не успокоится, потом села на табурет врача.
– Может быть, – предположила она, – пора сказать отцу.
Она не скажет Крису, особенно сейчас. Потому что тогда ей придется рассказать и об этом ужасном аборте, и о враче, и почему она не могла терпеть, когда этот человек прикоснулся к ней. И почему она не выносит, когда к ней прикасается Крис. И почему она не та девушка, какой считает ее Крис. Как только она скажет ему, проблем у нее прибавится, и придется их решать.
В конце концов придется сообщить и родителям. А они будут шокированы, не ожидая такого от своей маленькой девочки. Сама виновата, потому что занималась сексом, когда не должна была. Сама виновата, потому что, будучи еще маленькой девочкой, привлекла внимание того омерзительного типа.
Так или иначе, все узнают про нее довольно скоро. Она попалась в хитрую ловушку, из которой был лишь один маленький, глубоко запрятанный выход, и мало кто из людей мог догадаться найти этот выход.
Эмили слушала консультанта Стефани, которая час с лишним расписывала возможные для нее варианты. Странно, если учесть, что вариантов практически не было.
– Подай мне, пожалуйста, масло, – попросила Мелани, и Майкл выполнил ее просьбу.
– Вкусно! – Майкл указал на свою тарелку. – Эм, милая, попробуй курицу.
Эмили прижала пальцы к вискам:
– Я не голодна.
Мелани с Майклом обменялись взглядами.
– Ты весь день ничего не ела, – сказала Мелани.
– Откуда ты знаешь? – возразила Эмили. – Может, я в школе съела полный обед. Тебя там не было. – Она наклонила голову. – Мне нужна таблетка от головы, – пробормотала она.
– Ты видела анкету из Сорбонны? – спросила Мелани. – Пришла с сегодняшней почтой.
Вилка Эмили лязгнула о тарелку.
– Я не буду туда поступать.
– Почему бы не попробовать? – Мелани улыбнулась Эмили, явно неправильно истолковав ее сопротивление. – Когда вернешься домой, Крис будет все там же, – поддразнила она.
Эмили покачала головой, встряхнув волосами:
– Вы считаете, что дело в этом? Что я не могу жить без него? – Бросив салфетку на тарелку, она встала. – Просто оставьте меня в покое! – закричала она, выбегая из комнаты.
Мелани и Майкл уставились друг на друга. Потом Майкл отрезал кусочек курицы и, положив в рот, стал жевать.
– Ну и дела, – произнес он.
– Такой возраст, – согласилась Мелани и взяла нож.
