Сразу беру быка за рога, не собираясь ходить вокруг и около. Время слишком дорого.
– Вчера? – морщит лоб Антонио.
– Я был в раздевалке, когда ты принимал душ.
Наблюдаю за реакцией, однако мой гость и не думает отпираться, как сделал бы почти каждый на его месте. Кивнув, он невозмутимо на меня смотрит.
– Надеюсь, ты не думаешь, что говорил я всерьез.
Произносит невозмутимо, будто совершенно не переживает за исход нашей беседы. Полагаю, Антонио не идиот, стало быть, дело не в его глупости.
– Не знаю, как к нему отнестись – потому и решил с тобой пообщаться.
Не свожу с него глаз, и наконец он выказывает легкие признаки беспокойства – ерзает на стуле. Наверняка чувствует себя не в своей тарелке под пристальным взглядом, в отличие от меня.
– Приятель сказал, что ты меня подомнешь и завладеешь половиной страны, ну я в тот момент и разозлился. Вообще я согласен с отцом – мы оба считаем союз между нашими семьями отличным ходом.
– В один прекрасный день мы с тобой будем работать бок о бок, – коротко киваю я.
– Я жду этого дня. А пока уговариваю Мирабеллу, чтобы прекратила свои протесты против брака.
– Позволь мне самому разобраться, – поднимаю руку я. – Чем больше каждый заинтересованный пытается меня ей продать, тем больше она сопротивляется.
– Черт, ты знаком с моей сестрой всего неделю, а уже ее раскусил, – смеется Антонио.
– Ее раскусил, а вот как насчет тебя? – сдвигаю я брови.
Он поднимает руки:
– Клянусь честью моей семьи – у тебя нет причин беспокоиться. Я не намерен строить козни против Коста. Разговор в раздевалке – он и есть разговор в раздевалке.
– Ладно, – сдаюсь я.
Пока поверим – так же, как и любому другому из моего близкого окружения.
Антонио встает со стула.
– Хорошо бы нам поддерживать дружеские отношения, пока мы в «Сикуро». Я собираюсь стать твоим шурином, и нам действительно предстоит совместная работа.
Я тоже поднимаюсь и протягиваю ему руку.
– Я только за. Мне предстоит выяснить, кто пытался меня прикончить – тогда и напряжение спадет.
– Буду держать ухо востро. Если что услышу – дам тебе знать.
– Ценю твою помощь.
Мы снова жмем руки. Будем надеяться, взаимопонимание есть. Не хотелось бы убирать с пути будущего шурина – это омрачит атмосферу на свадьбе.
Открываю дверь, провожая Антонио, а в холле, к нашему удивлению, стоит Мирабелла. Прислонившись к стене, она о чем-то беседует с Джованни. Заметив нас, хмурится:
– Еженедельное собрание по поводу определения моей судьбы?
Мирабелле идет и этот иронический наклон головы, и едкий сарказм – чертовски сексуально. Эх, закинуть бы ее на плечо, запереть дверь в комнату… Однако я уже достаточно знаю будущую жену: наверняка у нее в кармане припрятана заточка, которую в меня с удовольствием воткнут.
Я и без того жутко взбешена после разговора с отцом, а тут еще на тебе: брат выходит из комнаты Марчелло!
Пришла, называется, спросить, нет ли у него сейчас времени для тренировки… Сперва меня прямо перед порогом остановил Джованни – даже постучаться не успела. Сказал – мол, там Антонио. Еле сдержалась, чтобы не садануть в дверь кулаком.
Потом решила – пусть поболтают. Нет, мое терпение не означает, что я смирилась со своей судьбой, которую Марчелло с братом наверняка сейчас обсуждают за запертыми дверями. Я просто не из тех, кто устраивает сцены, заставляя любопытных соседей выглядывать в коридор – кто это там орет? Однако их встреча – лишнее напоминание: у меня практически нет права распоряжаться собственной жизнью.
Впрочем, если Марчелло продолжит меня натаскивать, я приближусь к цели. Хочу стать активной участницей семейного бизнеса! Возможно, со временем все изменится, и я получу шанс сыграть роль, для которой рождена.
Все еще помню смех отца, когда впервые спросила его – смогу ли я тоже заниматься некоторыми из наших задач? Он тогда ответил: мол, женщина ни при каких условиях не сумеет делать то, что требуется для сохранения власти семьи. Просто не имел понятия о моих возможностях. Да и никто не имеет. Я ведь не прошу направлять меня на силовые акции. Хочу совсем другого: быть для семьи значимой фигурой за счет ума, а не за счет способности воспроизводить наследников.
Наконец дверь открывается, и Марчелло с братом, смеясь, появляются на пороге.
Видимо, Антонио не нравится мое лицо, и он говорит:
– Расслабься, сестренка. Мы с твоим женихом пришли к полному пониманию.
Чертов кретин! Специально назвал Марчелло женихом, чтобы еще больше меня взбесить.
– Почему мне кажется, что ваше взаимопонимание имеет отношение ко мне? Почему я не принимаю участие в ваших разговорах? Не желаю быть разменной монетой!
Антонио похлопывает меня по плечу.
– Здесь совсем другое, тебе не о чем беспокоиться.
Я закатываю глаза и протискиваюсь мимо него, нарочно стараясь зацепить плечом. Оказавшись в комнате, мрачно упираюсь взглядом в стену. Дверь со щелчком закрывается, и я поворачиваюсь. Марчелло сидит в глубоком кресле.
– Ну что, еще один раунд,
Игнорирую его насмешку:
– Что ты обсуждал с моим братом?
