Авалса думала, что мечников в Гильдии расформировали, но через время Кларк набрал новых. Она не смогла узнать о судьбе Серафима. Авалсу нагружал тренировками Кларк с утра до ночи. Со временем, подобное любопытство притупилось, а после вовсе забылось. Потом появилась Хлоя и глава Гильдии решил создать отряд Лазутчиков.
Разыграться дальше воспоминаниям, Авалсе не дал голос подруги, — От пережитого не удавалось вспомнить, где же еще я видела подобные глаза. Ответ пришел не сразу, блуждал на закорках сознания, сосредоточившегося на восстановлении организма. И когда Ганс появился на ступеньках этой башни, меня словно громом прошибло. Не раздумывая, я выстрелила в него. В этот момент хотелось его допросить, узнать о причастности ко всему этому, — Хлоя показала на свои бинты, — но, когда появилась ты, просветление затянуло тучами непонимания.
— Хлоя, — начала Авалса, даже не зная, что сказать подруге, — чтобы рассказать, хотя бы приблизительно, что происходит, и во что мы ввязались, нужно поговорить с Гансом. От себя лишь могу сказать, что приглядывать за ним мне поручил именно Кларк. Лицо Хлои застыло от удивления. Такое стечение обстоятельств просто не могло оказаться случайным. Авалса дала обещание хорошенько расспросить Кларка о его замыслах. То, что встреча Хлои с Авалсой произошла по содействию главы Гильдии, она не сомневалась. — Пойдем, нас уже заждались.
Когда дверь открылась, то все, кроме Серафа, обернулись. Хлоя быстро пробежала глазами по присутствующим, спросив у Джерома, куда подевался Ганс — Он отправился бродить по башне, обещал к завтраку вернуться. Вы ведь тоже голодны? — Джером посмотрел на Авалсу, ожидая, что она скажет свое имя. Желудок был действительно пуст. Жителей деревни она не хотела объедать, ведь запасы в пустыне очень ограничены.
— Не откажусь. — Отлично, — Джером хлопнул в ладоши, — тогда помоги ребятам накрыть стол, а я пока сделаю перевязку. Хлоя хотела было возразить, но темнокожий великан, не оставил ей выбора, завлекая в другую комнату огромной ручищей.
На некоторое время за столом воцарилось молчание. Первым нарушил его Сераф, — Ты ведь тоже из Гильдии? Авалса кивнула, потом вспомнила, что перед ней слепой, ответила в голос, — Да, из отряда Лазутчиков. Сераф улыбнулся ее замешательству. — Тогда, чтобы не стоять на месте и не подбирать слова, предлагаю все-таки начать накрывать стол, продолжая знакомство.
Члены отряда, до этого скучая, встрепенулись, представляясь и протягивая руку миниатюрной, хрупкой, девушке. Сераф на детское поведение взрослых мужчин лишь еще раз улыбнулся.
Ганс шел по лестнице, преодолевая очередной этаж. Он возвращался обратно, откуда они с Авалсой пришли. Проверяя помещение за помещением, Ганс обратил внимание на сундук, стоящий в темном углу комнаты с множеством истлевших кроватей. Здесь ночевали воины башни. В сундуке они оставляли личные вещи, которые закрывались ключом командира.
Он вернулся в эту комнату и встал над сундуком. Он оказался довольно массивным. Почти с половину роста Ганса, сундук отделан слоями кожи и металла на стыках, защищая деревянные стенки. Благодаря сухому климату, металл хорошо сохранился, не поддался ржавчине.
Ганс взял замок в руки, взвешивая сложность механизма. Он выявился тяжелым, старинным. Не зная где находится ключ командира, Ганс решил воспользоваться другими методами. Он плавно водил пальцами по изгибам, в поисках секретов. Ничего не обнаружив, Ганс достал из-за пояса отмычки и неспешно, одну за одной, запускал в скважину, поднимая флажки.
Не известно, сколько просидел Ганс за вскрытием замка. Он наслаждался процессом, поэтому не следил за временем. Когда навес тихо щелкнул, то даже испытал легкую грусть, но тут же отмел ее, поднимая крышку сундука.
Многое из личных вещей бойцов находилось внутри. Как долго хранились все эти вещи, сказать было трудно, все казалось не тронутым временем. Ганс чувствовал, что от находки веет древностью.
В сундуке находились: нагрудники из вареной кожи, накидки из шкур убитых животных. Можно было встретить несколько шлемов, которые Ганс определил, как трофейные. Множественные безделушки: перстни, кольца, ожерелья. Солдаты башни складывали в сундук не только личное, но и добытое в бою.
Но не этим интересовался Ганс. Сквозь груду вещей, он вытянул стопку бумаг, пожелтевших от времени. Это были солдатские письма, получаемые от родственников. Выцветшими чернилами, на титульном листе едва читался адресат.
Письма от семьи необычайно сильно подымали боевой дух воина, несшего службу далеко от дома. Ганс всматривался в старинные закорючки, разбирая в них слова, складывая в предложения.
Он взял самое верхнее письмо со стопки. Оно оказалось не отправленным, на бумаге не видно сургучной печати. Ганс вглядывался в страницы, разбирая написанное:
«Дорогой Генрих! Получил твое письмо, и хочу сказать, что горжусь тобой! Идти боевым маршем в первых рядах армии Властителя — это большая честь! Наверное, ты каждый день можешь наблюдать Властителя со спины. Не каждому воину дана такая возможность.
