Утром следующего дня в доме у Соляного рынка прислужница миссис Анн внимательно осмотрела платье, кеды, хиджаб девочки и сказала, что эту одежду носить больше нельзя. Добавила что-то озабоченное на филиппинском и засунула грязную одежду в большой полиэтиленовый пакет для мусора. Выспавшаяся Бенфика сидела за барной стойкой на кухне, примыкающей к большой столовой, и пила чай. Девочка глядела на пакет с мусором, где лежала ее перепачканная кровью одежда, и прислушивалась к своим ощущениям. Есть посттравматический стресс или нет? Псих она теперь или не псих? Допив чай и подперев локтем голову, она стала смотрела, как миссис Анн готовит обеденное блюдо. Большим острым ножом та тщательно очистила от волос коровью ногу, а затем ошпарила ее кипятком. Потом филиппинка взяла топор и ловко разрубила конечность на ровные (по два-три сантиметра) кругляшки. Через несколько часов на обеденном столе будет стоять густая красно-оранжевая похлебка с фасолью и помидорами. Они с отцом будут молча обсасывать костные кругляшки с «запечатанным» в них мозгом животного. Рвотных позывов от таких мыслей у Бенфики не возникло, а наоборот – проснулся сильный аппетит. Нет, она не псих.
Через неделю полковник Гази и «белая рубаха», оказавшийся шефом президентского протокола – господином Аль-Джунаиби, пришли к ним в гости. Мужчины долго ужинали на пятом этаже в мафрадже и пили виски (отец и дядя Гази не употребляли дурман-траву) и уже за полночь спустились в домашний кинотеатр, совмещенный с библиотекой. В нарушение восточного этикета руководитель президентского протокола пожал девушке руку.
– Я уполномочен передать вам личную благодарность президента страны. Он распорядился оплатить ваше обучение в любом учебном заведении Европы, в каком пожелаете.
Бенфика поклонилась и поблагодарила. Гости хотели уходить, и тут она задала действительно важный вопрос:
– Господин Аль-Джунаиби, а что случилось на площади? Что говорят следователи?
Взрослые переглянулись, и господин Аль-Джунаиби молча кивнул, давая разрешение полковнику Гази на исчерпывающий ответ.
– Это были смертники со взрывчаткой, переодевшиеся курсантами, – ответил полковник Гази, поморщившись. – Им удалось зайти внутрь колонны военных, марширующих по площади. Они убили девяносто шесть человек и ранили около трехсот. Исламисты нанесли нам удар, чтобы заставить молодежь бояться службы в армии.
Он также пожал девушке руку и добавил с чувством:
– Бенфика, учеба в Европе престижна, но сейчас, за ужином, я убеждал и твоего отца, и уважаемого шефа президентского протокола, что после окончания Имперского колледжа в Лондоне ты уже никогда не вернешься домой! Никогда! А кто будет бороться с шайтанами здесь? С твоими крепкими нервами и светлой головой следует поступать в Национальную военную академию! Ну а потом добро пожаловать к нам, в контрразведку! Выдам тебе секрет, нет на свете занятия интереснее… Ну разве что коллекционирование старых кинжалов…
И он подмигнул ей, как закадычный друг. Гости, попрощавшись, ушли, а отец сказал, что глава государства уволил прежнего начальника госбезопасности страны и «дядя Гази уже заступил на эту высокую должность».
В следующем, две тысячи седьмом году Бенфика эз-Зубейра окончила частную школу и поступила в Военную академию на факультет национальной безопасности.
