Теддан взяла в ладони щеки кузины и наставила ее глаза на свои. Когда убедилась, что Элейна видит ее, произнесла:
– Я за тебя отвечаю.
Она скорее ощутила тоненький всхлип, чем услышала. Рот Элейны обвис, и подруга начала рыдать, как обессиленный, убитый горем ребенок. Теддан принялась снимать с кузины одежду, разоблачая ее догола, пока промокшая ткань не высосала последние остатки тепла. Элейна вяло попыталась ее оттолкнуть.
Хараль стыдливо отвел взор в сторону.
– Я схожу за лекарем.
– Не за лекарем, – сказала Теддан, стаскивая с себя юбку и оборачивая ее вокруг обеих как одеяло. Она подсунула ноги к ногам израненной сестры, сплетаясь с ее телом. От Элейны холодило, словно от трупа. – А сходишь за четырьмя толстыми одеялами и еще возьмешь железную жаровню из кельи Нуаля и корзинку трав, которые анахоретка выдает сестрам от спазмов. Зеленую, не красную.
Хараль кивнул. Теддан притянула к себе Элейну, стараясь прижаться к замерзшей девушке как можно большим участком кожи. Элейна замурлыкала, тихонечко, как котенок. Слабость ее голоска затопила Теддан черной тоской.
– А когда закончишь, разыщи ее парня. У меня к нему будут вопросы.
Уже утром, после долгой и страшной ночи, Гаррет добрался до церковного придела. Это была небольшая пристройка к подножию Храма с дверью, выходившей на улицу. Придел, как и многих его близнецов, соорудили по заказу какой-то семьи, гильдии или братства в знак благочестия много поколений назад. Годовые взносы в Храм были терпимы, и позор неисполнения обязательств перед лицом богов хранил такие места причастными духовных служб, даже когда первоначальный подвижнический пыл сходил на нет. Данное помещение возвели вокруг алтаря, высеченного из гранита в виде двойного завитка святой бесконечности, а в плиточные полы были врезаны осколки гигантской жемчужины. На алтаре горела масляная лампа, но не в честь определенного ритуала, а как простой светильник. На полу была раскатана постель с покрывалом зеленой шерсти.
Элейна лежала, свернувшись, на боку, положив голову на свернутое одеяло. Лицо ее перекосилось от боли. На опухшей шее горели мерзкие синяки. Но все равно при виде его девушка улыбнулась.
– Живой, – проговорила она.
Гаррет сел рядом. Он хотел покачать в руках ее голову, убаюкать раны. Она, видя его порыв, чуть отодвинулась. Подала руку, и они сплелись пальцами.
– Ты тоже, – произнес он.
– Уверен? Мне как-то не ахти.
– Время и отдых поправят и не такое, – сказал он с большей убежденностью, нежели чувствовал.
– Жаль, что у меня ни того, ни другого нет, – сухо сказала она. Добавляя: – Разбойница меня отпустила. Могла легко убить – и отпустила.
– Почему?
Элейна качнула головой, но тут же прекратила.
– Не знаю. Однако должна быть причина. Я не знаю, кто эти двое. А твой что?
– Не отпустил меня, – сказал Гаррет. – И я его тоже не отпустил. Он мертв, и моя семья теперь сердится на меня чуточку больше, чем раньше.
– Прости.
Он даже ошалел от такой нелепости. Сама княжна, раненая, скрывающаяся, живущая под угрозой, приносит извинения за то, что его отец осерчал. Бритая девушка – Теддан – присела на переднюю скамью, уперев локти в колени.
– Они правда охотились за ней?
– Да, – ответил Гаррет. – И знали, где мы должны были быть.
– Кучер, – сказала Элейна. – По-моему, это кучер. Если только ты никому не рассказывал.
– Сказать – не сказывал, но некоторых людей, с кем служу, я знаю всю жизнь. Они могли догадаться сами. Правда, честно не думаю, что они здесь как-то замешаны.
– Может, даже ненарочно, – сказала Теддан. – Слухи разносят все. Сплетня в пивной, заинтересованное ушко, больше ничего и не требуется.
– Или в казарме, – вставил Гаррет. – Не всяк синий плащ безукоризненно честен.
– За мной могли следить от дворца, – сказала Элейна.
Теддан негромко с раздражением фыркнула:
– Знаете, а ведь главный подозреваемый – это я! Я помогала вам устраивать встречи. Я знала, кто вы такие и где бываете. Если у кого-то было все, чтобы сдать вас врагу, так это у меня.
– Вот только это не ты, – сказала Элейна.
– Ну, мне-то это известно, а вот тебе нет, Элли. Откуда? То, что покамест тут нет орудующих ножами убийц, – весомый аргумент в мою пользу, но если в Храме есть уши и я распустила язык, тогда приходить сюда безрассудно. Ты должна научиться быть более осторожной.
Элейна засмеялась, потом сморщилась, но правда в словах девушки встала в глотке Гаррета камнем. Облегчение видеть Элейну живой уже рассеивалось, как прекрасный сон, а за ним скалил клыки кошмар.
– Тебе нельзя назад на Дворцовый Холм, – сказал он.
Элейна издала протестующий звук, усаживаясь спиной к пыльному алтарю.
– Он прав. Где-то в своих похождениях ты наверняка задала правильные вопросы, – сказала Теддан. – А основные вопросы ты задавала там, наверху.
– Я могу пойти к Кинту. Или послать к нему отца.
– Предполагая, что за этим стоит не он.
– Кинт мог убить меня в любое время.
