Она продвигалась вверх вплотную за Гарретом, пока тот не уперся в люк, толчком откидывая крышку. А затем, повернувшись, помог ей влезть на полутемный чердак. Среди ящиков, сундуков и старой накрытой мебели трудно было располагаться с удобством. Свет проникал сюда только в щели по краям ставень. Зато воздух был на удивление теплым, и с улицы долетали лишь приглушенные звуки. Стучали телеги, да ворковали голуби. Вспомнился закуток, в котором они с Гарретом провели Десятую Ночь, – этот чердак словно стал его продолжением. Очередное укромное место на очередной час, что удалось улучить. Если смотреть с такой стороны, обстановка на чердаке казалась тоскливой. Но, может, вместе с тем и прекрасной.
– Мы тут прятались в детстве, – сказал Гаррет. – С Мауром и Каннишем. Когда хотели сбежать от наших сестер и братьев, то заскакивали сюда, рассказывали истории и играли. – Он передернул плечами, отводя воспоминания, которых ей не разделить. – Ты-то как?
– Раздосадована, – сказала она. – Растеряна. Препятствия на каждом шагу. В общем, не хуже обычного за последнее время.
– Пусть так. Не хуже, это, по крайней мере, не хуже. Не знаю, поможет ли, но я поговорил тут с людьми. Вот, взгляни.
Он присел, опускаясь на пол, поджал под себя ноги, и на минуту она увидала того мальчишку, когда-то сидевшего на этом же месте. Когда она устроилась рядом, Гаррет вынул из-под плаща охапку листов бумаги, раскладывая их на полу. Листы покрывали узоры, а также зарисовки книжных корешков и переплетов с накорябанными пояснениями и чернильными кляксами. Гаррет покосился на нее, наполовину горделиво, наполовину застенчиво.
– Как оказалось, у производства книг своя большая история, – сказал он. – Есть три главных различия: подбиты ли страницы просто одна к другой или по частям сложены вдвое, а уже эти части сшиты между собой; стежки прямые или крест-накрест, как вот здесь; и какая нитка – шелковая или нет. Если сойдутся все признаки, то… книга может быть старой, а может – подделкой под старину. А если нет, ты будешь точно знать, что ее изготовили недавно, но кто-то хотел придать ей древний вид.
– И ты обо всем этом узнал?
– Спрашивал, – сказал он. – Сказал мастеру гильдии, что есть разбирательство насчет налогов – взаправду ли книга старинная. Стоило только завести речь, и в цеху меня завалили подробностями.
– Не знаю, смогу ли пробраться в кабинет еще раз.
– Но если сумеешь, зайдешь подготовленной, – молвил он спокойно и убежденно, и Элейна ему поверила.
Может, она и правда будет готова, если представится возможность туда вернуться. Хотелось бы так думать.
Она прильнула к Гаррету щекою к плечу и поглядела на страницы. От юноши пахло солью и мускусом.
– Ну ладно, – сказала она. – Показывай, на что мне смотреть.
Более получаса он этим и занимался. А потом, еще какое-то время, оба занимались совсем другими вещами.
Капитан Сенит стоял у стола в полном облачении стражника и толстой вязаной шапке из серой шерсти с длинными, закрывающими уши боками. Каждый его выдох превращался в маленькое белое облачко. На алтаре Трех Матерей еще горел комок благовоний, и холодом пах даже дым. Замерзшим пальцем капитан пролистывал журнал происшествий. Воровство, воровство, разбой, уклонение от налогов, подлог, убийство, воровство. Неустанное биение худших китамарских пороков, такое же, предположил он, как везде, где в стенах города соберется достаточно много человеческих особей. Сводка грехов, более точная и исчерпывающая, чем любые перечни, составляемые жрецами и храмами.
Мясник в Новорядье обнаружил, что шурин портит его изделия. Женщина в Притечье боится, что раздельно живущий муж замыслил против нее недоброе. Управляющий складом в Речном Порту недосчитывается товара. Три трупа найдены под северным мостом, где бродяги искали укрытие от стужи и не нашли. Глядя на эту ипостась Китамара, легко позабыть, что существуют и другие. Город не состоял целиком из преступлений, насилия и жестокости, то была лишь его часть, находящаяся в его, капитана, ведении. Сенит минуту помедлил, воображая другую книгу происшествий, которая отслеживает все хорошие, добрые и милосердные поступки, имевшие место внутри городских стен. Забавная мысль, потому как ничего подобного нет и не будет. Что прекрасно в отношении событий с хорошим концом, это то, что вследствие них не надо ничего делать.
В животе заурчало. Утреннее солнце уже выплеснулось на площадку для упражнений, а он еще не принял утренней пищи. Голод свербил, и капитан немного посмаковал его. Он бы не стал таким, как сейчас, не наслаждайся немножечко неудобствами. Он дозаполнит журнал, потом, наверно, проинспектирует койки в казармах. А когда закончит, позволительно будет и поесть.
Стук в дверь был тверд, но негромок. Он перевернул ладонь, припечатывая страницу, словно хотел пригвоздить слова к бумаге, и откликнулся. Вошел Марсен Уэллис.
– Вы хотели меня видеть, капитан?
– Да. С тремя новенькими щенятами ты работал? – Марсен скрестил руки и кивнул. Сенит продолжил: – Что о них думаешь?
Марсен секунду подумал и заговорил:
