В иной год Гаррет проспал бы допоздна и проснулся бы в комнате, где не стоял запах тел других мужчин. Пообедал бы за семейным столом у огня, что Сэррия или кто из ее подчиненных зажгла еще то того, как он спустится по ступенькам. Семейные обязанности привели бы его на склад или на встречу с дружественными купцами либо вообще оставили не у дел, пока отец, мать и дядя Роббсон совещаются с магистратами и мастерами цехов – молодость и установка пока что воспрещали ему путь туда. Сейчас примерно такую жизнь ведет Вэшш, а Гаррет волочится на обход до рассвета, после же торчит в бане, пока пар не вернет костям тепло, либо упражняется с Береном, Наттаном Торром, Каннишем или Мауром, истекая потом вопреки морозу. Удобства его прежней жизни не были позабыты, но и как-то не вполне вспоминались. Он словно помнил, что некогда ему жилось покомфортней, но не мог вызвать в памяти непосредственно те ощущения. Знал, что раньше спал на мягкой кровати с тремя перинами, но к окончанию дня не мечтал о прежней постели. Помнил, что ел разнообразные блюда, приготовленные опытным поваром, но сейчас голод падал ниц перед наваристой похлебкой из старых горшков, в которой было больше соли, чем вкуса, а достойно набитый живот действовал убедительнее любых ароматов из прошлого.
Когда он не думал о повседневной работе, то думал об Элейне а Саль. Иногда об угрозах и загадках, что она ворошит во дворце, а порой просто об удивительном факте ее существования, но никогда не расставаясь с мыслью о том, как бы вновь проделать к ней путь, пускай хотя б ненадолго.
Временами казалось, будто все теперь так и будет. Он нашел свое место, и ничего не придется менять.
Возвращаясь с утреннего патрулирования, Гаррет понял по походке Канниша, что что-то неладно: широкие шаги, плечи раскачиваются, но твердо прижаты локти и ладони сложены в кулаки. Посуровевшим, острым лицом приятеля можно было резать стекло. Он шагал по тренировочному полю в сторону Маура с Гарретом, направляясь к ним явно неспроста. Что-то его сильно расстроило, и Гаррет искренне полагал, что тот собирается облегчить душу, высказав друзьям, в чем беда, – до того, как его кулак долетел до цели.
Мир зазвенел. Тренировочная площадка как-то умудрилась наскочить на Гаррета сзади. Ледяная грязь подтолкнула в спину, словно подначивала идти вперед, только стать было некуда. Отбитая челюсть гудела, а сверху плыли небеса. Маур держал, оттаскивая красного, разъяренного Канниша, который что-то выкрикивал насчет перца.
С полдюжины стражей постарше добежали до них, когда Гаррет обрел под ногами опору. Но не равновесие. Канниш опять рванулся к нему, выставив кулаки. В глазах его стояли слезы ненависти.
– Ты знал! Ты все это время знал! – проорал он. – Мои сестры
«Ого! – подумал Гаррет. – Караван все-таки прибыл».
Капитан Сенит стоял. Гаррет и Канниш сидели. Железная жаровенка давала достаточно дыма, чтоб у Гаррета ныла голова, и достаточно тепла, чтоб не казалось, будто комнату вырубили во льду. Капитан скрестил на груди руки, скривив рот мазком нетерпения и брезгливости.
– Мои сестры везут горошковый перец с Медного Берега будущим летом, – объяснял Канниш. – Если рынок будет уже насыщен, они понесут большие убытки. А они очень рассчитывали на эти деньги.
Капитан провел по глазам ладонью.
– Имело ли место нарушение закона?
– Да, – сказал Канниш в тот же миг, когда Гаррет ответил:
– Нет.
Выпятив челюсть, друг повернулся к Гаррету:
– Зимние караваны должны согласовываться гильдиями, и до получения одобрения на их грузы составляется опись. Ты смошенничал, и магистраты взыщут каждую, мать твою, монету, которую ты с этого поимел.
– Внутри семьи торговать не возбраняется, – возразил Гаррет.
– И чо, эти полудурки с Дальнего Кетиля теперь твои родственнички? Они же
– По браку, – сказал Гаррет.
Лицо Канниша побелело. Теперь он понял, чего хотел избежать Гаррет, вступая в стражу. Он не предавал их дружбу на самом деле, нет. Он следовал семейной установке, как поступил бы любой другой из их сословия. Но правда и то, что семья Канниша пострадает, и Гаррет не мог подавить в себе стыд.
Капитан хлопнул в ладоши.
– Прошу прощения! – рявкнул он. – Я неверно выразился. Позвольте еще раз. Имело ли место событие, вследствие которого потребуется протащить кого-нибудь по улице в цепях?
Оба молчали.
– Думаю, нет, – сказал капитан. – Так что за дела с вами обоими? Вы больше не они. Вы – это мы. Вы знаете об этом. Стража не принимает ничьих сторон, а если вы все-таки принимаете, то, может, вы и не стража?
Канниш покосился на Гаррета. Злость прошла, и на ее месте обосновалась одна безысходность. Гаррет опустил голову. Капитан продолжал:
