Морико боролась с чувством беспомощности, накатывавшем на нее волнами. Эта была битва за ее собственную жизнь, но она не могла сосредоточиться, чтобы взять себя в руки. Ей оставалось только интуитивно блокировать удары настоятеля, и она знала, что пройдет всего несколько мгновений, прежде чем эта стратегия потерпит крах.
Ей удалось сократить расстояние между ними, и каждый улучил момент, чтобы оценить противника. Настоятель все еще был уверен в своих силах, и у него были на то основания. Она не сделала ничего, что можно было бы ему противопоставить.
Морико вздохнула и сосредоточилась. Сила настоятеля была ослепляющей, но она знала, что ее можно обойти. Девушка вытеснила все мысли из головы и сосредоточилась на настоящем моменте, приняв выжидательную позу.
Настоятель не заставил себя долго ждать – он рванулся вперед, уверенный в себе. Морико отскочила, а затем бросилась на него. Удар был не слишком решительным, и настоятелю удалось отклонить его, но это была настоящая контратака. Морико была не так беспомощна, как казалось. Он собрался с силами, и они начали биться всерьез.
В три приема Морико нашла проход мимо защиты настоятеля и глубоко рассекла его левую руку. Рана была не смертельная, но болезненная, а настоятеля давно никто не ранил. Он взвыл от ярости и разочарования и без предупреждения обрушил всю мощь своей энергии на Морико.
Ей казалось, что она видела все, на что способен настоятель, но она никогда не видела его в настоящей ярости. Волны энергии, которые ей удалось оттеснить, удвоились и наполнили ее разум огнем. Остальные монахи уже лежали на земле, стонали и бились в припадках. Ей потребовалась вся ее сосредоточенность, чтобы остаться на ногах. Морико пыталась продвинуться вперед и покончить со всем этим, но все было безнадежно. Она не могла думать, чтобы двигаться.
Настоятель подошел к ней и одним движением обрушил рукоять своего меча на ее голову. Мир Морико, наполненный светом и энергией, резко потемнел.
Девушка была удивлена, когда очнулась. Она не ожидала, что останется в живых, но какая-то часть ее сознания понимала, что быть живой – это не обязательно хорошо. Ее убеждение укрепилось, когда она мысленно оценила свое состояние.
В целом она была в неплохой форме. Голова, казалось, готова была расколоться в любой момент, как будто ее разум был слишком велик для черепа, в котором обитал. Но в ближайшее время это не пройдет, так что придется смириться.
Рот ее закрывал кожаный ремень, руки были связаны за спиной, причем достаточно туго, чтобы Морико не могла пошевелиться. И не только запястья, но и локти. Она попыталась напрячь мышцы, но кожаные ремни держали крепко. Настоятель не собирался рисковать. Он знал, что теперь она сильнее, чем раньше. Точно так же были связаны ее ноги – как в лодыжках, так и выше колен. Преодолевая головную боль, она посмотрела вниз: ремни вокруг ее лодыжек были привязаны к кольцу на монастырской стене.
Похоже, убежать не удастся.
Оглядевшись по сторонам, она увидела, что ее охраняют. Двое монахов стояли в двух шагах и наблюдали за ней. В их глазах читалась нерешительность. Кляп указывал на то, что она не должна была с ними разговаривать. Настоятель, должно быть, опасался, что она станет подстрекать охранников к бунту.
Морико смирилась со своим положением, по крайней мере на время. Ничего нельзя было поделать, а голова слишком сильно гудела, чтобы быть полезной. Лучше восстановить силы для того, что будет дальше. Она знала, что это будет неприятно. Настоятель оставил ее в живых, чтобы убить в нужное время – и сделать это показательно.
Ждать оставалось недолго. На следующий день пришел настоятель и с помощью нескольких монахов поставил ее к стене. Они даже не развязали ей ноги, только руки, чтобы затем снова привязать их. С нее сорвали мантию, обнажив массу рубцовой ткани на спине, и настоятель принялся за работу.
Боль от ласк кнута настоятеля накатывала на Морико волнами, огнем пронизывая спину. Ее шрамы снова открылись, кровь струйками стекала на белый снег. Он не стал доводить дело до конца. Он просто стоял там, методично разрывая ее спину на куски, пока мир Морико снова не померк.
Когда она очнулась, то уже находилась в покоях настоятеля. Ей не заткнули рот, но связали так же, как и в прошлый раз. Ее спина горела, и связанные сзади руки делали только хуже. Ее не потрудились переодеть. Оглядевшись вокруг, Морико поняла, почему ей не заткнули рот. Единственным человеком рядом был настоятель, он принес ей тушеное мясо и воду.
Он опустился перед ней на колени и поднес миску к ее рту. Морико не знала, что задумал настоятель, но она была так голодна, а во рту было так сухо, что ей стало все равно. Она приняла пищу без вопросов. Настоятель скормил ей всю миску и дал воды. Когда она закончила, остался только один вопрос.
– Зачем?
– Потому что, моя дорогая, я хочу, чтобы ты поправилась, исцелилась. Я буду бить тебя снова и снова исцелять, пока какая-то часть тебя не сломается. Может быть, это будет твое тело, может быть, твой разум, но ты сломаешься, и тогда я наконец буду доволен.
