Томоцу дал ей понять, что она не должна покидать свою комнату. Он сказал ей, что настоятель хочет, чтобы она выздоровела, прежде чем ей снова позволят гулять по территории монастыря. Морико приняла эти указания молча. Она все равно была слишком слаба, чтобы делать что-то полезное, поэтому они ей даже понравились.
Морико проводила дневные часы, думая о деревьях. Она представляла, как они шепчутся с ветерком, как свет и тень рисуют на ее коже причудливые узоры. В деревьях было что-то естественное, первобытное. Жизнь в лесу имела гораздо больше смысла, чем в монастыре, отрезанном от природы, – там было только небо.
Но, по крайней мере, у нее появилось достаточно времени, чтобы обдумать случившееся. Преступления, которые она совершила, карались смертью по монастырскому кодексу. Хотя это и не было обязательным, но, по общему мнению, за проступком такого масштаба почти всегда следовала казнь. Морико пыталась понять, почему ее не убили. Ее разум мог предложить только два варианта, оба не слишком приятных: либо ее лечили только для того, чтобы снова подвергнуть пыткам, либо настоятель считал, что ее можно перевоспитать.
Морико отвергла первый вариант по двум причинам. Первая заключалась в том, что, хотя в «Упорстве» царили строгие порядки, они не были излишне жестоки. Хотя она была бы рада сбежать в любой момент, монастыри были маяками света в темном мире. Если настоятель хотел, чтобы люди продолжали в это верить, он не мог мучить подопечных по своему усмотрению. Вторая причина заключалась в том, что, если это правда, Морико ничего не сможет с этим поделать, так что беспокоиться об этом было бесполезно. Лучше было сосредоточиться на чем-то более светлом и надеяться на лучшее.
Так что оставался вариант, что настоятель придумал для нее какой-то грандиозный план. С одной стороны, так для Морико открывалось больше возможностей, а с другой – это было еще страшнее. Девочка изучила ситуацию со всех сторон. Только ей было известно, как отчаянно она хотела сбежать и как сильно она ненавидит жизнь в монастыре. Возможно, настоятель хотел использовать ее в качестве боевого монаха. Он не мог знать, что она ненавидела всю монастырскую систему.
Хотя Морико не могла догадаться, о чем думает настоятель, она знала, что ей предстоит сделать выбор. Если она и дальше будет демонстрировать неповиновение, это приведет ее к смерти. Покориться настоятелю – это шанс на будущую жизнь. Неповиновение казалось девочке предпочтительнее, но подчинение означало возможность выжить. В течение многих дней жизнь и смерть боролись в ее душе, и своим окончательным решением она не гордилась.
Морико решила покориться и следовать приказам настоятеля и его плану на ее будущее. Это был трусливый поступок, но она не хотела умирать. Она скучала по своей семье и по лесу. Морико отдала бы все на свете, чтобы снова бродить по лесам и использовать свои новые способности, чтобы ощущать жизнь, которая в них текла. Жизнь означала возможности и надежду. Девочка решила, что никогда не поддастся на манипуляции настоятеля, но всегда будет искать возможность сбежать.
Приняв решение, Морико приступила к осуществлению своих планов. Она старалась как можно скорее исцелиться и доводила себя до предела. Это было не очень приятно, но она не знала, что будет дальше, и ее тело должно было быть готово. Она позволяла потихоньку заживать ранам и не поддерживала форму, так что пора было этим заняться. Морико понемногу начала тренироваться – насколько ей позволяло ее состояние. Она постоянно занималась растяжкой, и еще через один лунный цикл девочка обнаружила, что теперь чувствует себя почти так же, как и до пыток.
Кожа на спине еще не до конца восстановилась, но в целом Морико чувствовала, что ее тело готово к новым испытаниям. Она гордилась им и тем, на что оно способно, насколько оно сильное. Ее пальцы гладили по спине там, где она могла дотянуться. И Морико обнаружила, что гордится даже своими шрамами. Девочка провела пальцами по шраму на животе, где ее ударили мечом, и поклялась себе, что никогда не забудет того, что ей пришлось пережить от рук настоятеля.
Изменились и ее отношения с другими учениками. Если раньше она была застенчивой, то теперь вообще почти ни с кем не разговаривала. Другие ученики отдалились от нее, что было для Морико совершенно нормально. Она видела, как это началось с Томоцу, и видела, как то же чувство отчужденности развивается в других учениках. Она была нечистой, и ее нужно было сторониться. Остальные же ученики были довольны своим положением, и им нравилось тут.
Первое время адаптация к монастырю была трудной, поскольку большинство воспитанников забрали из семей. Но по мере того как они приспосабливались к удобной жизни, желание сбежать все уменьшалось. Удобство было заклятым врагом перемен, и за несколько циклов большинство учеников привязались к монастырскому распорядку и образу жизни. Здесь были власть и привилегии, и никто по доброй воле от них не отказался бы. Морико причисляла их к трусам и не собиралась иметь с ними дел.
