— Моя госпожа, свой долг мы исполним в любом случае, — заверил Стефан вкрадчиво и мягко, будто обращался к возлюбленной. Аникам поморщился. Уж понятно, что этот льстивый двуличный поганец на дух не переносит девчонку, просто набивается ей то ли в любовники, то ли в советники. Будь его ученик, прямолинейный и бесцеремонный рубака, хоть немного похож на Стефана…
«Как можно при таком непомерном тщеславии быть таким безамбициозным?» — вознегодовал Аникам.
С другой стороны, Александр, в отличие от слащавого красавчика-эрола, занимается делами культа, а не пытается распушить павлиний хвост перед Марсаль.
— Ох, Бездна! Где Ренар, когда он так нужен? Девчонка совсем от рук отбилась, — негромко произнес Николя. — Как, впрочем, и твой вымесок. Его-то где бесы носят? Даже не потрудился явиться сюда вместе с остальными!
— Решил высосать из пальца очередную придирку, Ник? — оскалился Аникам. — Рино тоже не пришел, да и действия Лекса после поимки пленника не оговаривались.
— Так или иначе, его поведение мне не нравится.
— Чем же это? — Он сухо усмехнулся.
— Безбашенностью, независимостью, непредсказуемостью, — педантично перечислил Сенмар, — а еще неподобающим воспитанием и непомерной гордыней. А еще, заметь, он всех нас в гробу видал, — он потер переносицу и сжал без того тонкие губы в бескровную линию, что у сдержанного аристократа означало раздражение высшей степени. — И не забывай, как сложно держать его под контролем. Норов дикий, сопротивление к магии почти аномальное. Аникам, да мы ведь обсуждали это не раз! Ты всё еще думаешь сделать его наследником?
— А ты всё еще торишь дорожку сладенькому Стини, как делал это с Вороном? — глумливо загоготал Аникам, поглядывая на «сладенького Стини», привычно развлекающего Марсаль в отдалении от них. — Ворон, надо сказать, был храбрец и бессребреник, не то что твой белобрысый выкормыш. Предпочитаю иметь дело с тем, кто ударит в грудь, а не в спину. Потому и позволил Амарис воспитать мальчишку как настоящего темного, не признающего первостепенную роль Хаоса в мироздании. Да, Лекс норовист. Возможно, даже чересчур. Но он ведь будущий лидер, а не один из множества адептов. Его растили с осознанием собственной избранности.
— Стефан куда более…
— Стефан — пафосная лживая сволочь, веры ему нет ни на медяк, — отрезал верховный жрец. — Да еще и высокородный, о чём никому не дает забыть! — Он покачал головой, щуря глаза на солнце, проглянувшее сквозь плотные белесые облака. — Во главе Легионов должен встать не вздорный столичный бретер, но истинный воин — иного они не примут! Александр — вот единственный кумир этой оравы озлобленных, недовольных жизнью отщепенцев.
— Твой Лекс — лишь бледное подобие Роуэна!
— Роуэн убит и развеян прахом вот уже десять лет как. Оставь ты его в покое!
Ник сердито нахмурился, но больше не возражал. Сделав шаг к самому краю обрыва, он тоже вгляделся в линию горизонта.
В двадцати локтях под ними бушевало море, в ярости расшибая о скалы волну за волной. Немногие ныне знали, что в холодных водах беснуется Хаос — ни минуты штиля не бывало с тех пор, как на этом самом месте провели ритуал Четырех Врат; ни один капитан не решился вывести корабль в открытое море. По морю не добраться до здешних земель, Магическая империя и человеческое королевство Дорфроа, вяло настаивающее на своей независимости, отрезаны от всего Мидгарда… если там, за преградой взбесившихся вод еще что-то осталось. Империя и Дорфроа только друг с другом могли торговать и грызться исподтишка за каждый клочок земли, стараясь наиболее удачно совмещать эти две крайности одной межгосударственной сущности.
— Смотри, как бы этот великий полководец не натравил своих обожателей на тебя, — наконец, сухо отрезал эрол Сенмар.
— Не волнуйся, — Аникам растянул губы в ухмылке, — не натравит. Ворон же не натравил?
Стопроцентной уверенности, однако, у него не было. Послушание Лекса держалось на одной лишь звезде Хаоса, но ее влиянию он активно сопротивлялся. Мальчишка с малых лет чересчур своенравен и упрям; выбить из него это упрямство не удалось ни на йоту. Но Аникам не зря столько лет оставался во главе культа: не был он тем идиотом, каким его считают нынешние адепты. Именно он сделал Александра Гро таким, какой тот есть, — подозрительным, эгоистичным, жестким… и никому не доверяющим.
Аникам тщательно следил, чтобы у Лекса не появлялось друзей — только те, кто ниже, и те, кто выше. Это принесло свои плоды: повзрослев, Лекс обзавелся кучей приятелей, но не сумел ни с одним из них завязать близких отношений.
«Да он, в общем-то, и не пытался», — подумал верховный жрец, испытывая удовольствие мастера, взирающего на самое удачное из своих творений.
Неподалеку зазвучали голоса — один сердитый, другой насмешливый. Аникам понял, что его «творение» изволило-таки явиться. Он обернулся. Так и есть — привычная перепалка Александра с Ольгой. Эти двое друг друга терпеть не могли.
Гро вообще мало кому нравился, если уж не лукавить.
