«И они еще что-то говорят про безнравственность темных». — Сам Аникам далек от образца добродетели, но среди той же темной аристократии не нашлось бы тех, кто вышвырнет из дома малолетнего родственника, когда тому грозит опасность. Такой поступок ложится позорным пятном на честь рода.
Спокойствие не изменило Кастору и сейчас: он шел в сопровождении двух оборотней, глядя перед собой пустым взором. При виде Лекса разве что по лицу светлого мимолетно проскользнули непонятные эмоции.
— Александр, — проворковала Марсаль, тоже обратив на вампира далекий от симпатии взгляд. — Это твоя добыча. Не желаешь ли освежевать?
— Это приказ? — без всяких эмоций поинтересовался Лекс.
— Ну что ты. Просто предложение.
— Я его не рассматриваю, — коротко бросил он. — Попросите лучше Стини — тот парню одними ногтями всю шею располосует, лишь бы угодить.
— Ах, даже не знаю, нагл ты, глуп, или безумен. Или всё вместе? — Избранница улыбнулась, но ее огромные серые глаза остались холодно-злыми. — Но это даже забавляет, так что… пока я просто повеселюсь, Первый меч. Ты смешон.
Он с усмешкой кивнул, но на впалых щеках отчетливо виднелся гневный румянец. Кастор же теперь не отрывал взгляда от Гро. Аникам вопросительно взглянул на Сенмара, тот лишь едва заметно пожал плечами.
— Стефан? — обратилась Марсаль к своему фавориту. Тот с готовностью кивнул и, выхватив из ниоткуда нож, подошел к Айвери. Отослав оборотней небрежным движением человека, всю жизнь окруженного слугами, шагнул к алтарю вместе с пленником.
— Так-так. Горло?
— Свихнулся? Незачем нам такой фонтан, — качнула головой Ольга; казалось, ей чуть дурно. — Лучше режь запястья вдоль, так будет меньше грязи.
— Горло перерезать всегда успеешь, — заметила Марсаль. — Пусть наш светлый праведник поживет подольше. Я сегодня в хорошем настроении!
И она премерзко захихикала, будто бы Эссельна — ее подружка и они выбирают нижнее белье в лавке готового платья. Ольга и Лекс поморщились с неожиданным единодушием. Первая, правда, из вежливости попыталась скрыть свою реакцию, а Гро… тот о вежливости имел весьма смутные представления.
Не без опаски ослабив ограничители, Стефан почти с заботой уложил руки Айвери на алтарь.
— Извини, — сказал он. — Будет больно.
Двумя резкими движениями Стефан рассек запястья, испещренные выпуклым синеватым узором вен. Кастор дернулся, с неверящим и испуганным видом глядя на алые рты свежих ран. Вскоре кровь залила алтарную плиту, растекаясь причудливым узором по белому мрамору, будто вырисовывая лик приближающейся смерти.
Руны хиаре по краю алтарной плиты вспыхнули одна за другой, земля под ногами завибрировала, а море с ревом накатило на берег такой волной, что крупные брызги долетели до края обрыва, смешиваясь с волосами, одеждой, с кровью на алтаре.
Один из треугольников в центре плиты вспыхнул ультрамарином. С наследием водной стихии было покончено.
— Чувствуешь? — заинтригованно как-то спросил Николя; голос его подрагивал от избытка, видимо, этих самых чувств.
— Чувствую, — вместо Аникама ответила Избранница Хаоса, шагнув ближе к краю обрыва. Ее темные кудри взметнул злой порыв ветра, брызжущий крохотными капельками морских вод. Глаза Марсаль вспыхнули от буйства ее собственной магии, за годы жизни в стане жрецов приученной к чистому Хаосу, будто к наркотику.
Но тут и магии не нужно — безумие пуще всякой магической силы сквозило и в глазах девчонки, и в широкой улыбке… в каждой черточке смазливого желтовато-бледного лица со знаком Хаоса, нанесенным многие годы назад на левую скулу — туда, где хиаре носят печать Стихии. Знак Хаоса и являлся, собственно, причиной прогрессирующего безумия Марсаль. Если любой другой жрец для подпитки от Хаоса не рискует использовать больше четырех каналов, то в ее ауре отчетливо виднелось не менее дюжины нитей силы. Толстые, как канаты, они змеились вокруг Марсаль и обильно сыпали искрами.
Вопреки торжественности момента, Аникам усомнился в успехе своих начинаний и даже на миг испытал острое такое желание смотать удочки да сгинуть куда подальше. Марсаль нестабильна. Ненадежна. Было ясно, что сила ее окончательно испортит, если не убьет вовсе.
«Самое, Бездна побери, мерзкое, что отступать уже поздно».
Да и будет ли хуже, чем теперь, под каблуком Ковена и его ратующих за добро цепных псов? Это вряд ли. В уютный элитарный мирок светлых пора внести немного Хаоса.
— Убить? — нарушил молчание Стефан, с напускной брезгливостью разглядывая брызги крови на белоснежных рукавах. Марсаль обернулась; взгляды всех присутствующих переметнулись с нее на Кастора. Кипенно-белый, из-за ограничителей он почти не мог регенерировать, но еще держался на ногах.
— Убить, конечно! — она милостиво кивнула.
