— Ну, тут возможны варианты. Он же никс по наследию, а значит, водник. Силы стихий обладают огромным разрушительным потенциалом. Обезумевший никс может иссушить себя, а вот, скажем, саламандра — сжечь… порой даже вместе со всем вокруг, — она усмехнулась. — Саламандры могут быть так ужасны, что просто прелестно. А помнишь?..
— Погоди, в твоем лексиконе есть слово «прелестно»?
— А в твоем лексиконе есть слово «лексикон»? — не осталась в долгу Дара. — Так вот: помнишь, как Аль-Шаобан горел?
Хотел было отрицательно помотать головой, но тут сообразил, о чём речь. Пожарище в Аль-Шаобан в принципе сложно забыть; эта история имеет отношение к культу Хаоса. В огне этого пожара погибла потенциальная Избранница — Нейт, а жрецам пришлось довольствоваться Марси (которая, по слухам, и явилась причиной пожара). Некоторые в открытую сожалели, что так вышло, а я лишь морщился да пожимал плечами — ну променяли одну смазливую девку на другую, и что? Надо было не полагаться на наркотические приходы штатных прорицателей, а подобрать толкового парня. Я не отказываю женщинам в таланте, в уме и так далее… но они ведь чертовски, кошмарно, вероломно непредсказуемы! Уверен, есть некая недоступная мужчинам магия, благодаря которой нежно-трепетная красотка вдруг превращается в невыносимую стерву. Сначала вся такая милая, а через десять минут прибить пытается, да притом без особого повода. И как прикажете им доверять?
— Ребенок, обезумев, преждевременно открыл магическую жилу и едва не сжег дотла весь их проклятый город. Так дело было?
— Именно. Ребенок. Представь, на что способна взрослая особь в зените?
Закончив последнюю связку сложного плетения, Дара поднялась на ноги и одарила меня серьезным, не предвещающим ничего хорошего взглядом.
— Эти химеры — члены влиятельных демонических Домов. Лекс, объясни мне, какого беса вы творите? Перемирие с демонами будет действовать, грубо говоря, до первой крови. Аникам захотел втравить Империю в новую войну?
Хороший такой вопрос. А еще лучше спросить, хочу ли этого я? Когда-то, возможно, и хотел: в двадцать-то лет всем подавай анархию и торжество справедливости. Сейчас уже не уверен, что жрецам стоит баламутить это болото. Либо они уничтожат всё и всех, либо Ковен уничтожит их… ну да, и меня в том числе. Лучше в любом случае не станет.
По сути-то Империя давно развалилась на куски. На западе аристократишки играют в оплот добра и справедливости, ведя благопристойный образ жизни и степенно красуясь на приемах в бальной зале резиденции Ковена. Южане как и полагается провинциалам, прозябают в праздности, пьянствуя помаленьку, эстетствуя, нюхая цветочки и любуясь видом на море. На юго-востоке жрецы Амона вытворяют Бездна знает что, создавая этакую отдельную народность магически мощных, физически выносливых, но в край ополоумевших фанатиков с оловянными глазенками. Север же…
Север давно превратился в обитель нечисти и прочих отбросов общества, где каждый выживает как может, — нередко за счет того, что помирает кто-то другой. Инквизиторы, конечно же, не забывают прореживать ряды приграничного сброда — скорее для профилактики, а не справедливости ради, иначе пришлось бы вырубить здесь всех под корень. Мы, приграничные, все преступники в той или иной мере. А всё почему? Да потому что нам тоже жить охота!
Увы. Мы, по мнению Ковена, и жить-то недостойны, нам это великодушно позволили. С какой радости? Хороший вопрос, да отвечать не мне. Не отягченный лишними извилинами мозг рубаки не заточен под понимание политических игрищ Эвклида и его фанатиков.
— Ты же знаешь главную и единственную цель Высшего круга: высвободить силы Хаоса и развалить Империю. Но любую силу необходимо каналировать и направлять, как выяснилось за последние пару веков. А потому Аникам хочет накачать Марси силой Хаоса по самую кудрявую макушку.
Перестав наконец изображать истукана, я принялся ходить туда-сюда, напряженно заламывая пальцы. В левой кисти ожидаемо хрустнула кость; кажется, пястная. Я поморщился и досадливо закусил губу. Больно, но привычно — вампиры и оборотни постоянно калечат себя по неосторожности примерно до седьмого десятка лет. Плюс-минус еще лет двадцать.
— Он не знает меры; он всех нас готов угробить! — отбрасываю со лба волосы, упорно лезущие в глаза, и тяжело вздыхаю. — Дара, ты же знаешь, я бы давно свалил, и гори оно всё синим пламенем! Да не хочу бегать от них всю жизнь. А осяду где-нибудь — так по звезде Хаоса отследят на раз-два…
