— Успокоилась? Ну вот и славно! Теперь по существу, пожалуйста.
Замялась, не зная, с чего начать.
— Лекс, ты знал, что я химера?
Слово ложилось на язык как-то непривычно. Думала ли я, что окажусь одним из этих существ — странных, диких, отверженных сильными мира сего? Нет, но роль парии кажется вполне привычной. Еще бы ощутить не только отверженность химер, но и их недюжинные силы.
Лекс так и стоял истуканом возле меня, сунув руки в карманы кожаной куртки и глядя сверху вниз жутковатыми глазами-углями, к которым не так-то легко привыкнуть.
— Скажем так… меня это не интересовало. Знаешь, сколько химер в приграничье? Здесь с этим так не носятся. Да и по ауре твоей толком ничего не… — он нахмурился и почему-то кинул мимолетный взгляд наверх. — Ладно, что случилось, в конце-то концов?
— Много чего, — криво усмехнулась я. После чего выложила всё, что произошло. Начала с Блэйда, закончила ссорой с Жанин. Если поначалу глаза Лекса кровожадно вспыхнули (Блэйда как-то сразу жаль стало), то под конец он помрачнел и покачал головой. Понимает, видать, каково мне.
— Говорил же — сволочь твоя Жанин. У иерофанта в ближнем кругу других и не водится…
— Я никогда не обманывалась на ее счет, но всё это уже слишком. Мир перевернулся вверх тормашками, а я ничего не могу с этим сделать. Да в принципе ничего не могу, Лекс! Меня растили для передачи посоха; я всего лишь бесплатное приложение к артефакту…
Меня схватили за плечи и довольно-таки грубо встряхнули.
— Не смей так говорить, слышишь? — тихо, но очень зло велел Лекс. — Может быть, они именно так и считают, но для меня и остальных… для нас ты много значишь. Мы обязательно что-нибудь придумаем!
— Не нужно, — даже нашла силы улыбнуться и покачать головой. — Если утешаешь меня, а не себя — не стоит давать необдуманных обещаний. Выполнить не сможешь, будешь казниться почем зря… я же тебя знаю! — Глаза снова повлажнели; торопливо вытираю их рукавом, чуть не оцарапав нос жесткой, криво завязанной шнуровкой на запястье.
Вид у Лекса страдальческий, увидеть нашего брутального вояку таким уязвимым практически невозможно (а если даже увидишь — будет потом всё отрицать и угрожать жестокой расправой). Стало стыдно, как если бы я что-то сломала, разбила или еще как-либо испортила. Испортить — значит, проявить неуважение к чужому труду; осознанно или нет — не играет роли.
— В моем возрасте глупо верить в чудеса, но я всё-таки… — Он отвел взгляд, якобы внимательно разглядывая полоску копоти на стене рядом с занавешенным окном. Конец фразы повис в воздухе. — А маг я или где? Что смогу — сделаю.
Сделать он ничего не сможет, но спорить не стану. Уставилась на него с очевидным сомнением во взгляде, а Лекс тут же напустил на физиономию отстраненно-пофигистическое выражение. Интересно, с какой радости вампиры сплошь красавцы? Этот вот не исключение — высокий, мужественный, с выразительным лицом и строгим эллинским профилем… Только вот я его привлекательность воспринимаю абстрактно как-то, не по-женски. Будучи этим фактом страсть как уязвлен, Гро всё вопрошает, в своем ли я уме. Мой лучший друг крайне избалован женским вниманием, излишней скромностью тоже не страдает.
Мой лучший друг, да. Не Андрэ, как можно подумать, и уж точно не Дара, нет. Именно Лекс со всем его хамством, жесткостью, самодовольством, позерством и… неуклюжей, но искренней, неустанной заботой о придурочном белобрысом воробье. Да, он чувствует себя обязанным, как если бы я была его младшей сестрой. Но в том-то и дело, что обязанность эту он взвалил на себя по доброй воле. Есть у Лекса такая дурная привычка — всегда за всё отплачивать. В том числе и за чью-то дружбу.
Ну да, он немного чокнутый (как и все мои друзья-приятели). Так я и сама не лучше, просто схожу с ума по-своему.
— Говоришь, тебя спасли темные? — нарушил гнетущую тишину Александр. Он, кстати, терпеть не может, когда его зовут полным именем. Это имя — благородное, южное; оно режет слух приграничным северянам.
Невнятно пожимаю плечами. Близнецы просили о них не болтать Да и без всяких просьб понятно, что они не хотят светиться лишний раз.
— Вот так просто? Спасли, выходили, навешали кучу мощных чар, а потом еще накормили и до дому проводили? Уж прости, но что-то не верится!
Согласна, звучит неубедительно. Но ведь так оно и было!
— Лекс, ты параноик!
— Я не только параноик, но еще и хорошо знаю темных — сам такой, если помнишь.
— Можно подумать, ты никогда и ничего не делаешь по настроению, спонтанно!
Упрек весьма коварный — ведь я-то знаю, что рациональность никогда не была сильной стороной Лекса. Да что там, он сплошная ходячая спонтанность. Такого импульсивного типа еще поискать надо!
— Серьезно, — с силой тру опухшие от слез глаза. Как ни странно, менее опухшими они от этого не стали. — Думаю, им просто стало скучно, вот и все. Они так и говорят — «потому что мы можем»…
Лекс дернулся, будто его кто-то толкнул в спину, и проговорил с невеселым смешком:
— Был один парень, так он говорил постоянно эту же фразу…
— Твой друг?
