- Утилизирует...
- А я? А меня? Папа!..
- И тебя забирает. Папа же сказал - сцепленными, - важно пояснил Лесс. Ему нравилось, что он всё понял.
- Я не хочу! Папа!..
Лара искрилась и плавилась, пожалуй, даже быстрей, чем лутхи. Отец не смотрел. Он был не то что бы равнодушен, а... всё так же далёк.
- Папа, когда ты начнёшь страдать? - Лесс был удивлён.
- Я уже страдаю.
- Нет - из-за Лары! Она же сейчас погибнет. Мне вот уже грустно... Прощай, Лара!
Похоже, Лесс вовремя попрощался. Дальше это была уже и не Лара. Недо-лежа, почти-лежа, уже-лежа. Лежа.
От лутхов тоже не осталось и следа - если не считать следами две чёрные горки (а вряд ли их стоило считать таковыми - они, как и лежа-Лара, едва заметно, но непрерывно двигались в сторону лежевого потока; до потока было так близко, что...).
- Папа, что случилось? - не выдержал Лесс. - Я не маленький, я всё понимаю: ты не из-за Лары такой, ты уже вернулся такой...
- Считай, что я не вернулся...
- Как это... не вернулся?
- Лессориус, сын...
Лессу стало страшновато. Отец ещё ни разу не говорил с ним этим тоном. Значительным, даже, наверно, трагическим... Особенно страшным было то, что папа, похоже, собирался сказать что-то не про Лару. Что-то, рядом с чем её гибель он словно бы и не заметил... Совсем уж вряд ли это касалось Клохи или Локуса (что такое Клоха или Локус на фоне расплавившейся - прямо сейчас, прямо здесь - Лары!)... Так в чём же дело?
Лесс замер.
- Сын...
- Да, папа.
- Лесс, Гроя - не мир. Никогда не была миром.
- Не мир? А... что?
9.
Николай Алексеевич Бердников не спал, просто лежал с закрытыми глазами. Ему не хотелось смотреть на то, что его окружало. Вот уже четыре года одно и то же, не обязательно смотреть, и так всё ясно, - так ясно, как будто видно...
Шум машины за окном - это везут молоко. Колёса так мягко идут, потому что листопад, а дворник ещё не мёл...
Тихое шуршание сверху - кусок бумажной ленточки на потолке. Как он там оказался? День и ночь извивается, день и ночь шуршит. Видимо, там, под потолком, какие-то свои воздушные потоки...
Глухой кашель из соседней палаты - это Краюхин, заядлый курильщик и такой же "кашельщик". Почему-то попытки бросить курить только усиливали его изнурительные "ух-ух", может быть, поздно уже бросать в этом возрасте...
Шаркающие звуки из коридора - это наверняка Чубарин плетётся, совсем ноги не поднимает...
Сразу за шаркающими - цокающие, это психолог, Елена Викторовна, она всегда к завтраку приходит...
