- А вы рисовать будете? - заинтересовалась чуть менее худая. - Это у вас этот... станок? - кивнула она на этюдник. Одета - вызывающе (нет таких цветов в природе, это не зелёный и не розовый, это их сумасшедшие ненастоящие родственники! нет таких длин, это уже не юбка!), "пенёк" этот во рту... а всё-таки что-то в ней было спокойное и естественное. В подружке нет, а в ней - да. Это даже не Николай Алексеевич решил, глаза решили. Почему, как? Отчего это вообще случается? Когда вызывающее вдруг вызывает что-то хорошее, а кричащее - кричит о чём-то хорошем? Думать об этом было бесполезно. Разве что думать кистью, красками. Но портрет - сейчас, здесь?.. Николай Алексеевич ничего не ответил. Молча побрёл вглубь парка...
Но чем дальше он шёл, тем лучше становилось его настроение.
Сначала пропали мамаши - это понятно, дорожки превращались в тропинки, тропинки сужались и пропадали, коляску тут уже не провезёшь.
По мере того, как редели скамейки, редели и прочие "товарищи".
Наконец, Николай Алексеевич забрёл в такую чащу, что уже и не был уверен, парк это ещё или уже нет. Присел на корточки, передохнуть, и увидел остатки бордюра в траве. Значит, ещё парк. Какой он всё-таки огромный!
Николай Алексеевич как-то слышал, что название парку дал Соколовский пруд и что этот пруд - где-то на периферии, на границе парка с лесом. Вот было бы интересно его найти. Пленэр на водоёме, среди всей этой зелени! Сразу вспоминается Моне с его "Японским мостиком", "Водяными лилиями"... Николай Алексеевич всем сердцем, всей душой любил импрессионистов. Он даже (на свой страх и риск, прекрасно зная, что это "педагогически неправильно", "однобоко" и "узко") всячески пытался привить эту любовь своим ученикам. У него не получалось. В подавляющем своём большинстве дети учились по настоянию, по желанию родителей, а родители относились ко всем этим "художествам" лишь как к заполнению детского досуга, времени, незатронутого общеобразовательной школой. Вершина стремлений, если таковые вообще имелись, - "чтоб рисовал похоже!". Ни о каком импрессионизме, ни о каком таком искусстве речи просто не шло.
