Рассеянно вслушиваясь в ее отрывистые реплики, я вдруг поймала себя на мысли: да Анька сама уже не рада, что ввязалась в эту историю с местью Кирюше! И я, если честно, ее понимала. Нередко, когда на собрании обсуждали очередное проявление вопиющей несправедливости, меня колотило от негодования вместе со всеми. Но потом стоило возмущению поутихнуть, как становилось не по себе. Мне начинало казаться, что мы перегибаем палку, заигрываемся, забывая, что никто не возлагал на нас полномочия присяжных, судей, палачей, наконец. А дальше… Дальше я видела горькие слезы, сжатые в бессилии кулаки, перекошенные злобой лица моих сотоварищей, и эмоциональные качели отлетали в противоположную сторону.
Эта свистопляска выматывала донельзя, причем не только морально. От обилия информации и противоречивых эмоций я, случалось, «плыла», не в силах собраться с мыслями. Зато Алик держался неизменно цинично и будто бы с вызовом, откровенно недоумевая, почему наш гениальный психолог не успокаивает отчаявшихся людей, а лишь подкидывает дровишек в костер их ненависти. Разумные речи Алика сеяли сомнения в моей и без того мечущейся душе, и оставалось лишь риторически вопрошать себя, почему он продолжает исправно посещать занятия клуба.
– Пришел, – отвлекла меня от размышлений Анька, стоявшая на посту у приоткрытой двери. – Со всей своей братией таких же бездельников.
Я присоединилась к подруге, рассматривая в щелочку с десяток гостей, суетливо толпившихся у входа в общий зал. Неинтересные люди, никчемные разговоры, чужой невеселый праздник – и как так вышло, что все это вдруг вошло в наши с Анькой жизни? Не «замусориваем» ли мы собственное существование, размениваясь на подобные «акты возмездия», подозрительно смахивающие на мелкое пакостничество? Оставалось лишь радоваться, что сегодня хотя бы в этой истории будет поставлена жирная точка.
Подготовительный этап операции занял пару недель. Все это время Мила умело наводила тень на плетень, заставляя Кирюшу ревновать и подозревать. Обычно наша Дюймовочка обращалась с ним с изрядной долей пренебрежения, так что и стараться-то особенно не пришлось. В довершение всех недомолвок, глупых ссылок на головную боль, «загадочных» телефонных звонков и отказов от встреч Мила нарочито неумело продинамила приглашение на сегодняшнюю вечеринку по случаю дня рождения горе-кавалера.
Желая выслужиться перед боссом за памятный нервный срыв на недавнем собрании, Мила лично разработала план завершающего этапа возмездия Кирюше. Вспомнив его поведение с Аней в пиццерии, она решила «отзеркалить» ситуацию и дать Недоумку в полной мере прочувствовать всю глубину прилюдного унижения.
Поначалу именинник собирался раскошелиться на ресторан, но, узнав о мифических неотложных делах обожаемой девушки, решил снизить градус торжества и перенести его в любимый караоке-бар. Выяснить это не составило труда, благо Кирюша сам раззвонил о своих планах в соцсетях. Судя по душераздирающе-неумным постам, герой вечера возжелал накидаться с горя в исключительно мужской компании.
– Скорее бы все это закончилось, – вздохнула Анька, когда мы с ней покинули наблюдательный пост и снова уселись на удобный диванчик. – Странно, да? Я сама притащила тебя в этот клуб, поначалу захлебывалась от восторга, а теперь… Иногда мне кажется, лучше бы и вовсе забыть все эти обиды, чем травить себе душу, копаясь в них.
Что-то вроде этого ощущала и я сама. Игра явно не стоила свеч: после «обряда прощания» с разоренным семейным гнездом мои переживания на эту тему померкли, но им на смену пришли новые, гораздо серьезнее. Когда я оставалась в одиночестве, в голову так и лезли невеселые мысли о нашей поредевшей группе. Новостей о Юлечке не было, пожилой дирижер по-прежнему проходил реабилитацию, а больше всего тревожило загадочное исчезновение Марины…
Терзавшие душу демоны отступали лишь в компании Алика, но с некоторых пор и он все чаще погружался в какие-то свои, неведомые мне печальные раздумья. Не далее как прошлой ночью, проснувшись и не найдя Алика рядом, я обнаружила его на балконе. Вальяжно развалившись на старой табуретке и закинув длинные ноги на перила, он с мрачным видом выпускал в темные небеса кольца сигаретного дыма.
– Что случилось? – мгновенно встревожилась я. – Ты ведь не куришь!
– Тут закуришь, сплошные нервы, – пробормотал он себе под нос, видимо, считая, что я не услышу, а потом быстро затушил сигарету и поставил ноги на пол. – Ничего не случилось, куколка. Пойдем спать.
– Нет! – Я выдернула из-под спины Алика декоративную подушку и, бросив ее у порога, решительно уселась прямо на пол. Пути к бегству с крохотного балкона были отрезаны. – Мы никуда не пойдем, пока ты все не объяснишь.
– Нечего объяснять. – Он махнул свободной от окурка рукой, в которой был зажат телефон. – Рабочие моменты, мелкие проблемы.
– Которые ты решаешь с кем-то среди ночи, – кивнула я на мобильный.
