Словно не слыша, Гений плеснул себе еще коньяка.
– Ни одна женщина не разочаровывала меня столько раз, – задумчиво бросил он в воздух и, не спросив у меня разрешения, закурил. – Это же додуматься надо: предпочесть мне это чучело! Что ты в нем нашла? Ни перспектив, ни характера! Секс у вас на уровне? Чушь! Вот я тебе такой секс покажу… Да спроси хотя бы у своей подруги. Она вроде не жаловалась…
И Гений гнусно захихикал.
– У какой подруги? – обмерла я, чувствуя, как от табачного дыма и переживаний подступает мигрень.
– У этой твоей, рыжей, как ее… – Он небрежно пощелкал пальцами. – У Ани. Только не вздумай ревновать, это было всего пару раз. Не люблю восторженных баб, которые сразу на тебя вешаются. Ску-у-учно!
Приехали. Уронив лицо в ладони, я цеплялась за спасительные мысли. Этот мерзавец наверняка врет. Если бы что-то между ними было, я узнала бы об этом первой. Хотя… Я вспомнила переменчивое Анино состояние в последние месяцы. Вот она счастливая, секретничает с Гением после собрания. Потом, ставшая вдруг чужой и ожесточенной, грубит мне. И наконец, подавленно глотает слезы: «Один пренебрегал, второй пренебрегал…» А как она отреагировала на мой вопрос о Темной триаде? «Подходит». Боже праведный…
– Вижу, ты все сопоставила. Значит, она так ничего тебе и не рассказала? Похвально, похвально… – протянул Гений, с наслаждением выпуская кольцо дыма. – Не представляешь, какое удовольствие мне доставляло играться с вами! Подброшу ей какую-нибудь идейку будто невзначай, как с тем игроманом, и она тут же бежит выполнять…
Ах вот откуда взялись эти странные рассуждения о выборе своей участи, речи об альфонсе, эта несвойственная моей дружелюбной Аньке жестокость! Зарвавшемуся психопату всего лишь вздумалось «поиграться» с живыми куклами!
Я обмерла, не в силах произнести ни слова, что, похоже, только усиливало его наслаждение от «спектакля».
– Но вы оказались на редкость бездарными, и мне быстро это надоело. Сопли, слезы, заверения в безграничной дружбе – самим-то от себя не тошно? Знаешь, кого вы мне напоминаете? Вы все, кучка покорных никчемных неудачников? – Он явно завелся, и мне стало страшно. – Голубей, помоечных городских голубей! Урчат в стае, сидят мирно рядком, а брось им крошек – и разорвать друг друга готовы! Потом один откинется лапками вверх, а остальные – ничего, ходят вокруг вразвалочку, алчно клюют свои крошки и даже не замечают мертвого собрата. Мерзость!
Так вот оно, истинное отношение к нам «великого учителя»… Сколько же неприязни, даже гадливости в его словах! А как же единство, понимание, взаимная поддержка – все то, чем он канифолил нам мозги целых полгода?
– Что молчишь, впечатлил образ? Дарю! Можешь использовать в книге. Давно пора бросать ерунду, которой ты занимаешься, и приниматься за дело! Как насчет биографии видного психолога? Должен же кто-то увековечить мой гений! – Он изрек это с иронией, но, клянусь, не шутил. – А я подброшу тебе еще пару таких вот мыслей. Ты ведь никогда об этом не задумывалась, верно? Ах, девочка Риточка, принцесска, чистоплюйка с вишневым садом! Предсказуемая до зубной боли! Стоило только сломать ее любимые качельки, как малышка фурией понеслась мстить, забыв свои великие принципы!
– Что-о-о? Какие еще качельки? – Негодование вытеснило страх и придало мне сил. Да, я рассказывала Гению о гибели нашего семейного добра, но в детали не вдавалась. – Откуда ты знаешь?
– А она – ничего, эта твоя, как ее… Лена. Ей бы твою внешность – цены бы не было! Какой характер, какой ум, мгновенно «врубается» в ситуацию! Пара туманных сообщений в интернете от «потенциального покупателя», и она тут же устраивает все в лучшем виде! Умница! В самом деле, кому нужна полуразвалившаяся дача почти без забора и со всей этой рухлядью? В костер весь хлам!
Я во все глаза смотрела на него, в ужасе заново открывая для себя этого человека. Как же так получилось, что я приняла злобу за жажду справедливости, ехидство – за чувство юмора, жестокость – за мужественность?
– Не обижайся, куколка, должен же я был как-то выманить тебя на то блестящее шоу в заброшенном доме, – издевательски протянул он, с особым презрением произнеся слово «куколка». И опять стал распаляться. – Удобно быть хорошей девочкой, когда все вокруг перед тобой скачут и обеспечивают благополучную жизнь! Мы с Леной – одной породы, а тебе неведома и сотая часть невзгод, выпавших на нашу долю! Никогда не шаталась перед кассой в магазине в надежде увидеть на полу хотя бы пару монеток? Не воровала шоколадки из ларьков на рынке? Не собирала банки по району? О, это мое любимое! Да я сейчас покажу!
Глаза Гения загорелись вдохновением, и он выскочил из-за стола. Я снова вжалась в кресло, молясь, чтобы произошло нечто – хоть что-нибудь! – позволившее мне ускользнуть из этого ада.
– Показываю фокус. Находишь алюминиевую банку. Я был подростком, когда все подряд ходили с такими, а потом бросали где попало. Ставишь ее вот так, ровнехонько, – он поставил на пол пустой бокал и занес над ним ногу. – И – ра-а-а-а-аз! Готово, можно в утиль! Принцип, думаю, понятен.
