– Конечно. Поэтому Алик завел еще один мобильный, а потом и тебе купил новый. Ваш «психолог» следил – но и пытался обезопасить себя. Алик узнал об этом, подслушав его разговор с помощницей. Мерзавец придумал это правило, когда однажды прочел о журналистке, которая проникла в секту и сняла на скрытую камеру процесс охмурения адептов. До скрытой камеры вы вряд ли додумались бы, но телефоны-то есть у всех! Знаешь, – Ваня серьезно взглянул на меня, – я не удивлюсь, если этот псих вынашивал планы создать как раз что-то вроде секты. Клуб – тренинги – небольшая группа восторженных почитателей – парочка «чудес» в виде унижения обидчиков – и вскоре все повязаны, испуганы и знают лишь одно: как слушаться «великого лидера».
Я вспомнила самозабвенно фиксировавшую в блокноте каждое слово Гения Марину, беззаветно верившую ему Галю, вдохновленную похвалами Аню… Неглупые современные люди, желавшие найти понимание, поделиться тем, о чем не всегда расскажешь даже близким. Какой же бесчувственной скотиной нужно быть, чтобы хладнокровно использовать их в своих целях?
– Аня мне на многое открыла глаза. Тесты, которые вы заполняли перед вступлением в клуб, не были пустой формальностью. Вы ведь все как на подбор были людьми разочарованными, замкнутыми. – Ваня будто читал мои мысли. – Близких – по пальцам одной руки пересчитать. У Алика – мать, сестра и я, лучший друг. У Ани – родители и ты. У тебя – родители и Аня. Расчет простой: человек, переживший оскорбление, с большой долей вероятности перестанет доверять окружающим, замкнется в себе. С другой стороны, он же наверняка будет стремиться найти единомышленников. А обретя их, станет держаться за эту поддержку.
За разговорами мы добрались до места. В груди заныло от острой тоски, стоило подумать, что сейчас я поднимусь на нашу заветную крышу в последний раз, уже без Алика. Набрав код домофона, Ваня помедлил, словно собирался мне что-то сказать, но потом передумал.
Пока мы поднимались на лифте, он напряженно молчал. И, выйдя на лестничную площадку, я поняла, почему: вместо знакомой темной двери нашего «гнездышка» передо мной предстала простеганная мягкая обшивка бордового оттенка с номером квартиры в золотистом овале.
Я сразу все поняла.
– Да, – вздохнул Ваня. – Не знал, как тебе сказать… Квартира принадлежала матери Алика, они вместе обдумывали вариант с продажей. Жилье не без недостатков, но почти в центре, да и дом хороший. Теперь тут – новые хозяева. Другого выхода не было, сестру Алика нужно лечить, а остатки семейного бизнеса – спасать.
Что ж, наверное, это символично: наша история заканчивается, а вместе с ней перестает существовать и крошечный мирок, в котором я была так счастлива. Ваня шагнул на маленькую лестницу, достал ключ из-за ящика и протянул мне руку. Собираясь с духом и преодолевая слабость, я медленно поднялась на крышу.
Слезы подступили к глазам, стоило окинуть взглядом наше тайное прибежище, теперь ставшее холодным и чужим. Надо же, и как я раньше не замечала, что черепица – серая? Залитая солнечными лучами или лунным светом, она казалась мне светлой. А теперь на ней виднелись островки луж, в которых плавали редкие рыжие листики.
Видимо, судьба у меня такая, что второй раз за какие-то несколько месяцев приходится навсегда прощаться с любимым местом. Да что там «прощаться» – отдирать с кровью кусок сердца, осознавая, что, лишь поставив точку, я смогу как-то жить дальше. Старательно избегая смотреть в сторону нашего любимого закутка под выступом трубы, я прошла вперед и уселась на невесть откуда взявшийся рулон кровельного материала. Наверное, новые жильцы, устав бороться с влагой на потолке, добились ремонта крыши.
Ваня устроился по соседству и демонстративно отвернулся, давая понять, что не намерен меня беспокоить, но на всякий случай будет рядом. И я снова погрузилась в чтение.
«Я разрывался между необходимостью обезопасить близких и желанием разобраться в так называемой “деятельности” этого ублюдка, когда в моей жизни появилась ты. Я сразу, с самой первой минуты, когда опоздал на собрание и сел за тобой, понял: мы будем вместе. И ни на секунду не позволял себе думать иначе, даже когда ты ускользала от меня, иначе совсем отчаялся бы. Ты придала моему существованию, полному страха и ненависти, новый смысл. В какой-то момент я даже решил, что откажусь от плана возмездия, если этот мерзавец оставит в покое мою семью.
Но не тут-то было. Он хорошо разбирался в людях и сразу понял, что ты для меня – не мимолетное увлечение. Увести любимую женщину, да еще чем-то похожую внешне на его “обидчицу”, у злейшего врага – какая сладостная месть! Ты ему понравилась, а после успеха статьи он решил, что твои способности не грех использовать себе во благо. Мила на тот момент уже была серьезно больна, наркотики подточили ее и без того хрупкое здоровье. Кстати, именно Гений подсадил ее на эту дрянь, как и мою сестру. Мила знала его лучше всех – и искренне любила, несмотря на жестокость и пренебрежение. А он все думал, как от нее избавиться…
