– Ну ты даешь… – потрясенно выдохнул Ваня. – Теперь-то я понимаю, почему он так с тобой носился! То есть… Прости, Рита, я хотел сказать «почему он так тебя любил».
Ага, ну конечно, все я поняла! Моя скромная персона безмерно развлекала окружающих – где еще встретишь такую фееричную, незамутненную, чистейшей концентрации глупость?
Я вспомнила, как заливисто хохотал Алик над моими шутками, как мы прыгали по крыше, как целовались под дождем… Да, он был тысячу раз прав: я хочу запомнить его именно таким, полным жизни, веселым. И возможно, мне станет легче, если я помогу близкому ему человеку.
– Ваня, – вдохновенно выпалила я, – как мне увидеться с его сестрой? Я хотела бы ее поддержать… Это помогло бы нам обеим!
– Когда-нибудь вы обязательно познакомитесь. Но не сейчас, даже не уговаривай, Рита, – грустно покачал головой он. – Тебе будет слишком тяжело.
– Они что, так похожи?
Ваня издал возмущенный булькающий звук: как же, кто-то посмел даже допустить сравнение с его неземной красоты девушкой!
– Вы с ней тоже похожи, она – с юмором, такая же неугомонная! Была… до… сама понимаешь, – горестно осекся он. – Но я ее вытащу из этого ада, обещаю! Кстати, она тебе кое-что передала, на днях занесу, совсем забыл. Летом Алик ездил к семье и только и говорил что о своей любви. И тогда сестра решила сделать тебе небольшой подарок, выпросила у их мамы. Да, Алик ведь тоже кое-что оставил. Он сказал, что написал об этом.
Я снова ухватилась за строчки письма.
«Милая, прости, что невольно заставил тебя страдать. С моей стороны было слишком эгоистично добиваться тебя, осознавая, какой опасности ты можешь подвергнуться. Но я ничего не мог с собой поделать. Я не мог без тебя… Пытался беречь от всех тягот – и ничего не вышло.
Наверное, какое-то время тебе будет немного грустно. Умоляю, куколка, гони от себя эти переживания! А если не получится, выплесни их в творчество. Помнишь, мы говорили о книге? Садись и пиши! Не обманывай себя – ты ведь давно ненавидишь свою работу.
Я долго думал, что оставить тебе на память… И понял: любая вещь, напоминающая обо мне и этой истории, станет источником страданий. А ты должна забыть. Начать все с чистого листа. Поэтому не храни письмо, разорви, чтобы не перечитывать и не плакать. Это моя просьба.
На днях тебе на счет поступит сумма – дачу на нее не выкупишь, но на то, чтобы жить свободно какое-то время, хватит. Это часть денег от продажи квартиры, и они по праву должны принадлежать тебе. Начни новую жизнь, которую я так мечтал тебе подарить. Живи – ради меня…»
Слезы покатились по моим щекам, и Ваня придвинулся, обняв меня за плечи. Алик написал целый абзац про книгу, но строчки расплывались перед глазами… Какая еще книга? Да я больше не напишу ни единого слова! Зачем, если я приношу всем одни только беды? Если не употребляю свои способности облекать чувства в слова на то, чтобы говорить о чем-то по-настоящему важном? Даже в тот ужасный вечер я отказалась разговаривать с любимым человеком и сбежала! Как много я сейчас отдала бы за то, чтобы вернуться в прошлое и все изменить…
– Рита, он знал. – Ваня отстранился и заглянул мне в глаза, словно опять прочитав мои мысли. – Алик знал, что ты вернулась домой после ссоры, что ты веришь ему… Он сидел в том такси у подъезда… Помнишь, ты еще поскользнулась рядом? Потом Алик позвонил мне. У него сердце разрывалось, так хотел выйти и остаться с тобой, но он не мог… Даже поговорить с тобой не решился, знал, что ты встревожишься еще больше. Его брат настаивал на немедленной встрече и угрожал, что в противном случае пострадаешь ты…
Теперь из глаз хлынули уже слезы облегчения. Как же важно, безвозвратно потеряв все, осознавать, что ты успела сказать главное. Даже без слов, взглядом или жестом!
– Ванечка, – умоляюще взглянула я, – спасибо, что ты рядом, но… Прости, мне нужно побыть одной.
Он тут же всполошился.
– Ты ведь не… – Его голова испуганно дернулась в сторону края крыши.
– Не сходи с ума. Конечно, нет. – Не то чтобы мне не приходили в голову эти страшные мысли, но, положа руку на сердце, я никогда не совершила бы ничего подобного. Я должна жить. Не знаю как, но – жить.
– Хорошо, – кивнул Ваня и улыбнулся. – Я буду неподалеку. И, Рита… Знай: что бы ни случилось, ты всегда можешь обратиться ко мне… Ой, ты только посмотри – «грибной» снег!
На мое лицо упала, тут же растаяв, крошечная снежинка. Вскоре все пространство перед нами заполнилось легкими белыми крупинками, переливавшимися в последних лучах все-таки выглянувшего закатного ноябрьского солнца.
Я сжала руку Вани, осознавая, что теперь у меня есть настоящий друг, ответственный и мудрый.
Оставшись в одиночестве, я опустила глаза на последние строчки:
