Галя частенько зовет нас с Анькой поболтать за чашечкой кофе, но пока компанию ей составляет лишь моя подруга. Некрасивая история с разоблачением руководителя клуба встряхнула нашу бойкую приятельницу, заставив действовать. Она влезла в долги, сняла квартиру, съехала от свекрови и открыла свое дело. Галю неожиданно вдохновил рассказ Алика о бизнесе отца, и она, договорившись с фермерами в своем родном городке, теперь снабжает столичных жителей мясо-молочной продукцией. Кстати, Галя не теряет надежды со временем открыть салон красоты, и я нисколько не сомневаюсь, что у нее все получится.
Периодически объявляется и Паша. Он по-прежнему работает в финансовой конторе, но все больше внимания уделяет своему новому спортивному сайту. Алик оказался неплохим учителем, и теперь Паша успешно справляется со всеми техническими премудростями. Он часто спрашивает моего мнения о новых статьях, и я честно отвечаю: «Все лучше и лучше».
История с дирижером забылась, и теперь имя Рудольфа Карловича звучит в СМИ крайне редко, зато с уважением и без скандального налета. О Юлечке известно лишь то, что она проходит очередной этап лечения. Ее мать – единственная, кто, кипя от негодования, согласился дать интервью журналистам криминальной хроники, в которой с недавних пор нет-нет да всплывает название клуба.
С трудом вспоминаю, как в острейший момент переживаний я несколько раз общалась с представителями правоохранительных органов. Честно и без эмоций, окаменев от горя и лекарств, я рассказала им все, что знала о случайном убийстве Алика и «методах» работы Гения, после чего меня оставили в покое. Руководитель клуба ожидаемо попал за решетку: как выяснилось, на его счету действительно числятся несколько пропавших людей, имущество которых чудесным образом оказалось переписанным на него. И это не считая «экспериментов» с препаратами и наркотиками. Поиски Марины между тем продолжаются, но я точно знаю, что ничего хорошего они не принесут… А вот Карьеристка по-прежнему работает в ее отделе – двойного наказания за одно деяние удалось избежать.
Однажды мне позвонила Анька, сбивчивым от волнения голосом приказав включить телевизор. На экране предстала фотография Гения – явно давняя, запечатлевшая одно из его выступлений на какой-то конференции. Ума не приложу, откуда эти журналисты добыли снимок… Я успела лишь к концу сообщения, но поняла, что подозреваемый в серии преступлений уже не дождется конца следствия. Его нашли в камере истекающим кровью. Не исключается версия самоубийства, но скорее всего, ему отомстили люди одного из влиятельных мафиози, по его вине оказавшегося фигурантом нескольких уголовных дел. Какая горькая ирония – он стал жертвой мести!
Я смотрела на портрет человека, бесспорно, харизматичного и умного, с которым близко общалась на протяжении нескольких месяцев, – и не чувствовала ничего. Вообще ничего. Он, так часто обличавший слабости окружающих, сам выбрал путь наименьшего сопротивления. Всегда легче скатиться вниз, уступив изъянам собственного характера и оправдывая жестокость, чем найти в себе силы великодушно… нет, даже не простить, а хотя бы понять других.
С тех пор тема клуба стала для нас с Анькой чем-то вроде табу. Я ни словом не обмолвилась о том, что знаю о ее мимолетной связи с Гением.
Я все реже и реже мысленно возвращаюсь в затерянный особнячок в сердце шумного города. Кажется, совсем скоро последняя ниточка памяти, соединяющая меня с клубом, оборвется, как оборвалась несчастная, полная унижений и несправедливости жизнь хрупкой Милы.
Помощница Гения, страдавшая от скоротечной неизлечимой болезни, закончила свои дни в хосписе. Теряя силы, она неустанно корила себя за тот звонок в полицию и отстаивала невиновность босса. О бедняжке до последнего заботилась какая-то деятельная строгая монахиня, не отходившая от нее ни на шаг. Поговаривали, что у той был любимый сын, недавно сгинувший за решеткой…
– Рита, может быть, тебя проводить? – перекрикивая шум метро, повысила голос Анька. – До начала моей лекции в центре помощи еще есть время.
Я покачала головой.
– Нет-нет, не волнуйся, поезжай на работу. Сама доберусь. Может быть, прошвырнусь по магазинам, скоро ведь Новый год. – Я вымученно улыбнулась и, на ходу чмокнув подругу, вскочила в вагон. Электричка начала движение, и я, провожая глазами перрон, увидела, как Анька тут же вытащила телефон и принялась строчить сообщение. Понятно, отчет моей маме.
Меня по-прежнему боялись оставлять одну. Я не возражала, безвольно позволяя передавать себя «с рук на руки», но именно сегодня, в это субботнее утро, у меня появилось важное дело, которое не одобрили бы мои близкие. Поэтому, усыпив бдительность Аньки, я проехала одну остановку, вышла из вагона и отправилась в противоположном направлении. Выйдя на улицу на удобной станции, я вызвала такси, попросив прислать самого неразговорчивого водителя.
