Вцепившись в дверной проем, я застыла на месте, во все глаза глядя на прыгавшую прямо у края свободолюбивую фигуру. Слабого уличного освещения и луча прожектора с соседней крыши хватало, чтобы я не упускала ни малейшей детали этого зрелища, от которого обрывалось все внутри. Каждый человек наверняка испытывал нечто подобное, наблюдая в боевиках тонкую иглоподобную железяку, зависшую прямо у глазного яблока жертвы, – мучают не тебя, а до чего же дискомфортно, страшно, гадко… брр!!!
Похоже, я немного освоилась на высоте, потому что панику начала медленно, но верно вытеснять закипавшая ярость. Ну почему люди такие жестокие, циничные, бесчувственные? Не умеют сопереживать, беречь, ценить дружеские отношения! Вот что по-настоящему страшно: никому нельзя доверять, ни перед кем нельзя давать слабину – сожрут в тот же момент и костей не оставят. Причем исключительно ради собственного удовольствия. И этот мерзавец – такой же, он ведь не мог не помнить мою историю про качели! Еще прикинулся тогда, что сочувствует, за ручку меня держал – лицемер!
Меня уже трясло – то ли от холода, то ли от гнева. Из глаз потоком хлынули слезы злости. Вот тебе, наивная любопытная Рита, за все хорошее! Доброжелательно приняли в семью Черную Вдову – а она угробила деда и обокрала нас с родителями! Хотела подружиться с ее дочерью – закончилось переломом руки и паническими атаками. Собиралась помочь Алику развеяться после сегодняшнего «спектакля» – узнала немало интересного о его безответной любви к загадочной девушке. И, главное, оказалась на этой треклятой высоте, рискуя в любую секунду свалиться вниз!
– Куколка!
До Алика, видимо, дошло, что я подозрительно долго не отзываюсь, раз он порывисто бросился ко мне и сгреб в охапку, едва скользнув взглядом по моему лицу. О, наконец-то виновник моих страданий оказался рядом, и я могла обрушить на него всю свою ярость – вместе с градом не самых сильных, увы, ударов. А он просто стоял и держал меня, не делая ни малейших попыток защититься от моих кулаков.
– Ты что, все-таки испугалась? Прости, я и не думал… Ритка, глупенькая, не бойся, я ведь с тобой… – прошептал Алик, прижимая меня еще ближе и гладя по волосам.
Теперь, основательно измученная всплеском ярости, я могла лишь сокрушенно рыдать у него на груди.
– Я не хотел, правда… Мне показалось, что ты придумала себе какую-то чепуху с этой боязнью высоты и ночными кошмарами. Ты ведь спокойно поднялась ко мне на верхний этаж, а когда я увидел, с каким восторгом ты смотришь на эти крыши… Наверное, из окна высота ощущается не так, как здесь. Я думал, ты забудешь свои страхи, и мы победим эту, как ее… агро… акро… забыл.
– Акрофобию, – всхлипнула я. Общение с Анькой определенно не прошло для меня даром.
– Точно. Я видел в каком-то старом фильме, там мужик, детектив, в эмоциях бросился наверх, забыв о такой же проблеме, и все как рукой сняло. Шоковая терапия.
– Притащить меня сюда – вопиющая безответственность! – Слезы еще текли по моему лицу, но дар речи вернулся в полной мере. – С такими страхами должны работать специалисты. То, что нечто подобное прошло гладко у Хичкока, еще не означает, что такая «терапия» сработает и в реальной жизни.
– Верно, Хичкок! Умница, все-то ты знаешь, все-то понимаешь, – взяв мои мокрые щеки в ладони, ласково пропел Алик. Вот подлиза! – Мы так подходим друг другу, неужели ты не чувствуешь? Ладно, признаю, с крышей я переборщил. Но у меня есть план Б. Пусть высота начнет ассоциироваться у тебя с чем-то по-настоящему приятным…
И Алик поцеловал меня. Он оказался теплым и мягким, несмотря на всю свою щетину, и в его объятиях мне вдруг стало так уютно, спокойно… Мы еще долго стояли на этой крыше, не обращая внимания на темноту и зарядивший дождь. Я уже не всхлипывала, не вырывалась, чувствуя, что все правильно – и совсем не страшно. Все так, как было предопределено со дня нашей встречи. И – зачем лгать самой себе? – именно для этого я сюда и пришла.
– Если так дальше пойдет, куколка, ты у меня станешь безбоязненно гулять по всем крышам города, – на мгновение оторвавшись от моих губ, с оттенком типично мужского самодовольства констатировал Алик.
– Я тебя ненавижу, – засмеялась от такой наглости я.
– А я тебя хочу. Пойдем скорее домой – надеюсь, у твоей подруги хватило ума увести куда-нибудь этого бездельника.
Анька, несмотря на всю свою эксцентричность, все-таки была на удивление толковой. «Мы ушли. Ваня переночует у друзей. Твоих родителей я предупредила. Развлекайтесь», – высветилось на экране моего телефона сообщение в непривычном для подруги лаконичном стиле.
За окном уже вовсю шумел дождь, и в сочетании с приглушенным светом старой лампы это создавало атмосферу особого уюта. Лежа в объятиях своего красавца, я в полудреме легонько водила пальчиком по его мускулистому предплечью, прослеживая контуры татуировки.
– Можно, я «украду» твой рисунок? Ну, того человечка с солнцем? – вдруг спросил Алик. – Я придумал, куда его применить.
