– Моего дурачка? Конечно. Буду рада, если он все-таки станет логотипом. Или частью чего-нибудь твоего мудрено-дизайнерского, – отозвалась я и в порыве вдохновения выдала новую идею: – Когда-нибудь я все-таки решусь написать книгу, а ты вспомнишь свои детские занятия и сделаешь для нее иллюстрации. У меня с давних пор осталась любовь к книжкам с картинками. Хотя иногда люди создают такое – закачаешься! Представляешь, недавно я наткнулась на портрет монстра в колпаке палача – и чуть не пала рядом хладным трупом, до чего ужас…
Увы, я слишком поздно поняла, что, расслабившись и утратив бдительность после приятного во всех отношениях времяпрепровождения, сболтнула лишнего. Мгновенно напрягшись, Алик резко выпрямился на диване, чуть не столкнув меня на пол. По его ошарашенным глазам я поняла: он прекрасно знает, где висит эта кошмарная, с позволения сказать, картина.
– Рита, не пугай меня так! – Он крепко сжал меня за плечи, заставляя посмотреть в глаза. – Как ты там оказалась, в этом коридоре? Ты куда-нибудь еще заходила?
– Да что с тобой, зачем так волноваться? Это было еще в самом начале наших занятий… Случайно заглянула в коридор, меня заинтересовали картины. А потом я остановилась у этого монстра, где меня и сцапала Мила. – Надеюсь, это прозвучало достаточно беззаботно.
– Сцапала?
– Не воспринимай все так буквально. Я не совсем верно выразилась… Она меня догнала и проводила обратно, к остальным. Только и всего, – старательно изображая легкомыслие, бросила я. И что это Алик так завелся? Неужели я была права, и он – сотрудник клуба, а я узрела нечто такое, что знать остальным не положено? Тихо, Рита, больше ни слова напрямик… Осторожненько, поцелуй его, вот так, успокой… И постарайся незаметно что-нибудь выведать. – Я давно подозревала, что ты работаешь в клубе. Давай, «колись», я устала от этих игр!
Молодец! То что нужно! Словно бомбу сбросила прямо на этот самый диван. «Осторожно, спокойно, с поцелуйчиками» – браво, Мата Хари!
– Ты неподражаема! – Моя очередная глупость странным образом разрядила обстановку, и Алик залился хохотом. – Не устаю восхищаться твоей фантазией. Пиши книгу, куколка, там ты найдешь достойное применение буйному воображению. Это же надо такое придумать, а? Ладно, проехали! Только пообещай мне прямо здесь, на этом самом месте, что ты никогда больше не будешь ничего выпытывать и вынюхивать. Договорились?
– Конечно. Обещаю. – Я демонстративно вскинула руку, скрестив пальцы. К несчастью, меня всегда отличала патологическая честность. – А будешь что-то от меня скрывать, стану вынюхивать с удвоенной энергией. И еще подключу к этому Аньку, вместе мы и развалим ваш хваленый клуб изнутри!
– Нисколько не сомневаюсь. У вас – взрывоопасный дуэт. – Смягчившись, Алик притянул меня к себе и доверительно бросил: – Не слишком ли Аня увлеклась нашим злым Гением? Я начинаю всерьез за нее переживать.
– Ах так? – Я в шутку попыталась вырваться. – Значит, всерьез переживаешь за мою подругу, любишь какую-то там таинственную девушку. А за меня, выходит, можно не волноваться?
– За тебя можно не волноваться. – Сильные руки кольцом сомкнулись вокруг меня, и Алик прижался лбом к моему лбу. – У тебя теперь есть я.
Как мало, оказывается, требовалось, чтобы все подруги, гении, картины, загадки и клубы разом вылетели у меня из головы… Потом мы еще долго и щедро компенсировали друг другу сокрушительный урон, нанесенный за этот безумный день нашим нервным клеткам. Я сомкнула глаза только под утро, безмятежно утонув в надежных руках Алика и чувствуя, как он касается губами моих волос. Впервые за долгое время я спала крепко и кошмары меня не мучили.
– Я жажду подробностей, – завертелась Анька, стоило нам занять свои места перед очередным собранием группы. – Куда вы сбежали? Что было потом? Как ты вообще? И как он?
– Он идеален – во всем, – многозначительно произнесла я и замолчала, давая понять, что потока откровений не будет.
Подруга подозрительно быстро отстала – видимо, решила вцепиться в меня чуть позже. Кажется, ее искренне радовал наш альянс с красавчиком – не только из дружеских побуждений, но и потому, что одной конкуренткой в борьбе за внимание Гения стало меньше.
Алик привычно примчался перед самым началом собрания и, поцеловав меня на ходу, плюхнулся рядом. От публичного, хотя и мимолетного проявления нежности мне стало неловко. Мы не обговаривали, как будем держаться в клубе, но мне почему-то не хотелось афишировать наши отношения. А он, словно решив объявить о них всему миру, поспешил «присвоить» мою руку и переплести наши пальцы.
