– Исключено, – покачал головой посеревший от переживаний отец. – Соседи по товариществу позвонили, на заборе висит объявление. И в интернете появилась информация. «Приятная» сумма с шестью нулями, нам ни за что не потянуть, даже если продадим квартиру и самих себя с потрохами.
Уронив лицо в ладони, – так, как только что мечтала я сама, – мама горько заплакала. Папа тут же завозился с водой и корвалолом, а меня будто пригвоздили к полу. «Надо смириться. Как-то пережить», – так и стучало у меня в голове. Да что же это такое? Почему мы не можем просто жить – спокойно и радостно? Почему нам всегда нужно выживать, переживать, доживать? Мои родители хотели всего лишь поговорить – но их снова унизили, отказав даже в этом. За что?
– Ритуля, дочка, ты хотела нам что-то рассказать, – вдруг опомнился папа. – У тебя новости?
Я взглянула на них – своих любимых и таких беспомощных сейчас родителей. Да, я давно стала взрослой, но разве можно оставить их в таком положении? Нет-нет, переезд подождет, а заботливый, чувствующий меня, как себя самого, Алик все поймет.
– Ничего особенного… Хотела поговорить про Аню, – ответила я первое, что пришло в голову. – Кажется, у нее грядут перемены на личном фронте. Ерунда, потом как-нибудь расскажу…
Я решительно поднялась с пола и взглянула на часы – восемь вечера, вполне прилично озаботить другого своими проблемами. Выйдя на кухню и плотно затворив за собой дверь, я набрала номер единственного человека, который мог помочь в этой ситуации. Единственного человека, способного, кажется, найти выход из любого положения.
– Прости, возможно, сейчас не лучшее время… Словом, у меня неприятности, – сдавленно, сквозь слезы произнесла я. – Мне… Мне нужен твой совет. Просто поддержка… Но это не телефонный разговор.
– Конечно, – ровным, хорошо поставленным голосом отозвался мобильный. – Приезжай, Марго, я тебя жду.
Как все-таки меняются наши ощущения от того или иного места в зависимости от времени и обстоятельств! Только-только попав в клуб ранней весной, мне хотелось задержаться там подольше и обязательно разгадать все тайны, окутывающие этот изящный, как шкатулка, особнячок. В мае, вдыхая ароматы сирени и бредя всякой романтической чепухой, я бежала сюда, чтобы поскорее увидеть Алика. Сейчас, выйдя из такси и глядя на укрытое свежей зеленью зданьице, я хотела только одного: спрятаться тут от всех проблем, найти успокоение и защиту – хотя бы ненадолго.
Гений уже встречал меня на пороге, и вскоре мы вместе шагали по так манившему меня коридору. В приглушенном свете явственно проступали затейливые узоры на картинах, и в другое время я, разумеется, не преминула бы расспросить автора о том, как в его блестящую голову приходят подобного рода замыслы. Но сейчас мне было не до этого. За какой-то час я пережила целую гамму выматывающих душу эмоций, и сил на светские беседы не осталось.
Наконец мы прошествовали мимо ужасающего портрета палача, и Гений распахнул дверь в свой кабинет. Да-да, я не ошиблась, это была та самая святая святых, в которой он общался с избранными клиентами, разбирал наши нехитрые тесты и заслушивал отчеты Милы. Кстати, его верная помощница, похоже, отсутствовала, и я вздохнула с облегчением: с недавних пор мне стало казаться, что Мила меня недолюбливает – видимо, из-за моей дружбы с ее соперницей Анькой.
– Чай, кофе? Или что-нибудь покрепче? – нарушил молчание Гений, усадив меня у большого стола.
– Спасибо, чай. – Я с наслаждением утонула в комфорте мягкого кресла и, достав мобильный, выключила звук. Ничего страшного, все жаждущие общения со мной потерпят часик-другой. Сейчас мне хотелось только одного: сидеть здесь, в этом современном, просторном, но таком уютном кабинете с искусственным камином, потягивать чаек, пока за окном сгущаются поздние летние сумерки, и не думать ровным счетом ни о чем.
Нечто подобное я ощущала, когда в детстве оказывалась у мамы на работе. Я сидела на удобном стульчике с карандашами и бумагой, меня никто не отвлекал от моих безумно важных каракулей, а если взрослые и подходили, то только чтобы угостить чем-то вкусненьким или восхититься «хорошей девочкой».
Поставив на стол две чашки и красивую коробку с конфетами, Гений скользнул на свое место за столом. Он ни о чем не спрашивал, не давил, не смотрел на меня выжидающе, и молчать в компании этого чужого мне, в сущности, человека было комфортно. Я не знала, с чего начать. Честно говоря, я даже себе самой не могла сформулировать, для чего пришла.
– Они… Они продают дачу, – собравшись с духом, повторила я слова папы. Мне еще не доводилось полностью рассказывать свою историю на собрании клуба, я не чувствовала в себе сил связно изложить ее в деталях. Да и поняли бы меня униженные и оскорбленные собратья? Та же Галя – по обрывкам фраз я знала, что у нее непростая жилищная ситуация, а тут я со своими «дачными зарисовками»… Тем не менее по эпизоду с качелями и отдельным моим репликам Гений наверняка смог составить картину событий, потому что мгновенно уловил суть дела и перешел к конкретике.
