– Я поняла. – Резко обернувшись на пороге кабинета, я перехватила недоумевающий взор Гения. – Поняла, что принесет мне ту самую моральную сатисфакцию. Плевать на мамашу, она даже ненависти недостойна! Такие черные люди поглощают всех вокруг, а по выполнении этой «миссии» начинают сжирать самих себя. Нисколько не сомневаюсь, что так и будет. Ее дочь – вот кому я хочу отомстить.
Я, видимо, слишком увлеклась посетившей меня идеей, потому что смолкла, любуясь развернувшейся перед мысленным взором картиной.
Гений легонько тронул меня за плечо:
– И?
– Пока не знаю как, не знаю, при каких обстоятельствах, ничего не знаю, это лишь впечатление…
– Марго, не тяни.
– Я хочу увидеть ее на коленях, – вдохновенно закончила я. – Униженную. Молящую о пощаде. Чтобы она испытала хотя бы десятую долю того, что переживают мои родители! Того, от чего постоянно плачу я!
– Желание клиента – закон. – Губы Гения одобрительно растянулись в кровожадной улыбке. – Еще вопросы?
Я помедлила, открывая дверь и осознавая, что сейчас опять выпалю несусветную глупость. Но, раз уж напало вдохновение ляпать всякую чепуху, меня было не удержать.
– Да, один важный вопрос… давно хотела задать… Ты только не обижайся, ладно? – Помямлив, я собралась с духом и выдала: – У тебя линзы?
Кажется, Гений ожидал чего угодно, только не этого. Случилось невероятное: наш гениальный всезнающий психолог на миг впал в ступор. Потом задорно расхохотался:
– Конечно, нет! А ты… ты неподражаема!
В своей дури, понятно. Так, глядишь, скоро мужчины совсем меня разбалуют, если на любую мою выходку будут отвечать заветное «Ты неподражаема».
Я развернулась и решительно двинулась по коридору. Проводив меня до такси, Гений на прощание усмехнулся:
– Привет Алику.
– Ты хотя бы иногда задумываешься, что творишь? – Усадив меня на продавленный диванчик, Алик метался взад-вперед, размахивая руками и грозно вращая фиалковыми очами. – Мы ведь договаривались, что ты поговоришь с родителями и перезвонишь. А вместо этого – бац, и пропала! Я телефон оборвал, понять не мог, что приключилось! Чуть к твоим родителям не поехал…
Покидая клуб, я рассчитывала вернуться к маме и папе. Но загадочный «привет» Гения, недобрый взгляд Милы и, главное, около двадцати оставшихся без ответа звонков на мобильный заставили меня изменить планы. Я развернула такси и направилась прямиком к Алику. Нужно рассказать ему обо всем самой, изложив ситуацию предельно честно, пока этого не сделали – в своей версии – другие.
Благодаря бестактности Милы мне удалось сохранить с Гением подобие дружеских отношений. Положа руку на сердце, я уже не раз пожалела о том, что бросилась к нему за поддержкой. Это только осложнило мое положение. Теперь предстояло разбираться с Аликом – а заодно и с неожиданно вдохновившей Гения нелепой идеей унизить мою обидчицу. Я только радовалась, что мне пришло в голову нечто столь наивное и неосуществимое. Посмеялись – и забыли. А как теперь быть с Аней? Намекнуть, что так восхищавший подругу мужчина интересуется не ею одной? Или молчать в надежде, что она сама разберется?
– Да ты вообще меня слушаешь? – Алик завис над диваном, уперев ладони мне в плечи. – Почему ты не отвечала на звонки?
Вот он и настал, момент всей моей жизни. Сейчас я максимально правдиво поведаю, где провела последние пару часов, и Алик падет хладным трупом от возмущения, отберет у меня ключи, выставит вон, а сам отправится, разумеется, бить морду нашему великому психологу. Или, возможно, произойдет нечто иное и в иной последовательности, но в накале страстей можно было не сомневаться.
– Я была в клубе.
Алик побелел.
– Что-о-о?
– Понимаешь… – Я мягко накрыла его ладони пальцами. Спокойно, это – мой понимающий надежный Алик, и я все смогу ему объяснить. – Мне потребовалась… помощь психолога. У нас такое случилось…
– Теперь ты еще будешь рассказывать, что у вас с ним случилось! – Он отпрянул, скинув мои пальцы, и снова заметался по комнате. – Уму непостижимо!
– «У нас» – это не у меня с ним – даже предполагать такое абсурдно, а у меня с родителями, – спокойно принялась растолковывать я. – Эти две… две стервы выставили на продажу нашу дачу! Ты можешь себе это представить?
– И ты сразу понеслась к нему, – будто не желая вникать в суть моих бед, убийственно-холодным тоном припечатал Алик. – Не ко мне, а к этому…
И он мастерски изобразил по-акульи хищную улыбку Гения. Вышло очень похоже, только мне было не до смеха.
– Да очнись ты, Алик! Мы теряем дачу. Последнюю надежду ее вернуть! Бедные родители, с ними даже не пожелали разговаривать, их опять унизили! Сидят в темноте, с лекарствами, мама рыдает от отчаяния! – Я вспомнила картину, которую застала в родном доме, и слезы тут же заструились по моим щекам. – Какое горе… Я не знала, что делать, я до сих пор не знаю!
