– Маргарита, правильно ли я понял: это была дача твоего деда? Которую он почему-то втайне от вас подарил дочери своей второй жены?
– Все так. – Я отпила спасительный для пересохшего от переживаний горла чай. – Мы никогда не обсуждали судьбу дачи при жизни деда. Считали само собой разумеющимся, что участок с домом отойдет маме – или мне. Пойми, мы далеки от меркантильности… Неважно, сколько это стоит, мы все отдали бы без разговоров, но это – семейное…
– Все ясно, Марго, не нужно оправдываться. Кстати, никогда не понимал, почему людям так неловко признаваться в наличии финансового интереса. Деньги еще никто не отменял. – На этих его словах я открыла рот, чтобы снова возразить, но Гений остановил меня движением руки. – Не имеет значения, что тобою движет. Главное – ты чувствуешь, что с тобой поступают несправедливо. Верно?
– Да. – Его четкие, лишенные эмоциональной окраски вопросы отбили у меня охоту плакать. Я стала старательно вспоминать. – В последние годы дедушка совсем ослабел. И Черная Вдова… то есть его жена… мы между собой так ее называем… Словом, она всеми силами давала понять, насколько ей в тягость и дед, и уход за ним. Притом что, кажется, сама и выпила из него все соки. Склочная неинтеллигентная тетка! Он был переводчиком, хорошим переводчиком. И работал, пока мог, даже дома, уже внештатно, потому что она постоянно его попрекала…
– Так почему же дедушка не отписал дачу вам? – Гений вернул беседу в практичное русло. – Наверняка понимал, чем все обернется в будущем.
– Боюсь, что нет. – Я на мгновение задумалась и все-таки покачала головой. – Нет. В последние годы он зависел от нее и наверняка мог подписать все, что бы она ни подсунула. А потом он всегда был немножко… рохлей. И жил какими-то иллюзиями о крепкой семье и бескорыстной дружбе. Мы пытались оспорить сделку, но юристы не нашли, за что зацепиться.
– Значит, нужны другие юристы, – уверенно постановил Гений. – Даже если дачу продадут, потом все можно отыграть назад. Не без труда, конечно, но можно.
– Сильно сомневаюсь, – вздохнула я, и к глазам все же подступили слезы. – По-моему, ничего уже не вернуть. И… есть кое-что гораздо важнее денег, имущества. Мои родители в таком состоянии… на них сейчас страшно смотреть, сердце разрывается! А воспоминания? Фотографии, рукописи, записки деда… Все поругано, уничтожено! Не говоря уже о том, что ничто, ничто не сможет вернуть нам душевное спокойствие. Помнишь, мы говорили об этом на собраниях? Время идет, а боль не проходит. Ситуация одна – а сколько от нее бед! И внешне все, может быть, благополучно, держишься из последних сил – а как же больно… Это все, конечно, лирика…
Я глубоко вздохнула, силясь подавить приступ рыданий, но лишь на миг отсрочила неизбежное. Гений тут же сорвался с места и, притянув к моему креслу стоявший неподалеку стул, уселся рядом. В руках у него чудесным образом материализовалась пачка бумажных носовых платков.
– Я все понимаю, Марго. – Он взял меня за руку, и я встретила его гипнотический взгляд. – Не думай, что я – настолько бесчувственный, раз интересуюсь всей этой юридической канителью. Но мой подход прост: если можешь решить вопрос – действуй. Меняй что-то – в себе, в обстоятельствах, пусть не сразу, шаг за шагом, только делай… Хоть что-нибудь!
– Как та лягушка, которая попала в горшок с молоком и взбила лапками сметану, – улыбнулась я сквозь слезы. – Мне как раз придется поменять что-то в себе, потому что я, увы, не владею ситуацией. И это тоже меня волнует. Иногда мне кажется, что я с ума схожу от бессилия!
В это мгновение сама атмосфера кабинета переменилась, будто все вокруг окутало зловещей дымкой. Синие глаза вдруг стали магнетически-глубокими, угрожавшими затянуть меня в свой водоворот, совсем как те фрактальные головоломки на стенах коридора.
– Бессилие прекрасно лечится тем же самым – действием, – расплылся в хищной улыбке Гений и вдохновенно продолжил: – Подумай, Марго, наверняка существует способ… м-м-м… немного компенсировать твои страдания. Получить моральную сатисфакцию.
– Ты о мести? – Что ж, примерно этого я и ожидала. Можешь все поменять – действуй. Не в силах отыграть все обратно – вымести злость на обидчике и успокойся.
– Не о мести, а о способах разрядить напряжение. – Улыбка Гения стала еще шире. – Возможно, тебе станет легче, если ты выпустишь сидящих внутри демонов. Иногда, чтобы успокоиться, достаточно пофантазировать. Что бы ты сделала с оскорбившими тебя людьми?
– Я бы… Я… Не знаю, – оставалось честно признаться мне.
