– Спасибо, – отозвалась я и еле слышно промолвила: – Прости. За все. Не знаю, что на меня нашло, когда я позвонила ему, а не тебе… Помнишь, ты как-то сказал, что учишься у него, потому что тоже хочешь стать злым? Видимо, я почувствовала нечто подобное. В меня словно бес вселился! Ты начал бы меня утешать, а он сразу перешел к делу и спросил, как бы я наказала этих агрессорш.
– Рита, – осторожно произнес Алик, искоса взглянув на меня, – надеюсь, ты не наломала дров?
– Нет, конечно, – искренне оскорбилась я, неинтеллигентно шмыгнув носом. – Черная Вдова и так свое получит – подобные люди рано или поздно захлебываются в злобе. Меня она не интересует.
– Умница.
– А вот ее «милая» дочурка… – Я нарочито отмахнулась, пытаясь придать словам легкомыслия. – Я лишь сказала, что хочу увидеть ее на коленях.
– Рита! – Алик запустил пальцы в свои волосы, растрепывая подобие хвоста. – Теперь Гений точно за это уцепится, он обожает такие спектакли! И когда ты наконец угомонишься?
– Не знаю. Меня это сейчас не волнует. – Я с трудом разлепила основательно распухшие веки и взглянула ему в глаза. – Так ты простил меня? Я наговорила всякой чепухи… Не обижайся, на самом деле я так не считаю! Могу еще произнести сакраментальное «Это не то, что ты подумал».
Алик притянул меня к себе, поцеловал в макушку и горестно вздохнул.
– Мне не за что тебя прощать. Ты совершенно права, толку от меня никакого. Обижаться мне надо на самого себя – за никчемность.
Я открыла было рот, чтобы ответить, но он в отчаянии махнул рукой, предупреждая мои жаркие возражения.
– Куколка, это я должен просить у тебя прощения. Боюсь, вашу дачу выставили на продажу по моей вине.
Я отшатнулась, не веря своим ушам. Да что ж за день такой сегодня – не иначе, какие-нибудь магнитные бури, временно поражающие интеллект! Или это я дурно влияю на мужчин, раз, поговорив со мной минут пять, они начинают нести подобную околесицу? Сначала один предлагает стать хозяйкой клуба, теперь другой впадает в самоуничижение… Впрочем, Алику нужно отдать должное, если для примирения со мной он выбрал столь благородный, хотя и лишенный логики способ.
– Помнишь, в тот день, когда в клуб забрались, я уехал по делу, оставив тебя сочинять резюме для Гали? Ты еще так растерялась, это было заметно по лицу… Но я никогда не бросил бы тебя в опасности и знал, что бояться нечего, охрану клуба усилят в ту же секунду. А еще… у меня действительно было важное дело… – поведал Алик таким замогильным голосом, что мне стало не по себе. И тут же выпалил, словно боясь, что в последний момент язык ему откажет: – Я встречался с этой твоей… Леной. Так и не понял, кем она тебе приходится – сестрой, тетей… Пытался договориться.
Я на миг остолбенела от потрясения, чтобы в следующую секунду изумленно подпрыгнуть на месте и больно удариться головой о выступ кровли.
– Ты с ума сошел! С этими людьми нельзя даже разговаривать – себе дороже…
– Ты права. Она… как бы помягче выразиться… редкая стерва. Прости, я тебе не поверил, думал, на нервах сгущаешь краски. На днях ты говорила о том, как хочешь достучаться, как тебе важно вернуть хотя бы фотографии и книги… Словом, меня проняло. Я нашел ее в списке твоих контактов в соцсети, там значилась единственная Лена. Написал ей, она тут же ответила.
Еще бы не ответила, когда пишет такой красавчик! Наверняка мгновенно в него вцепилась…
– Прости, прости, – сокрушенно качал головой Алик. – Мы встретились. Я не стал говорить, что знаю тебя. Спросил, не думают ли они продавать дачу, возможна ли рассрочка. Она долго кривлялась, томно заводила глаза, клала ладонь мне на руку… брр, как противно! Потом сказала, что все решает мать. Я уже было уломал ее организовать мне встречу с матерью, но тут объявилась ты…
Как же, прекрасно помню. Мы договорились, что, закончив с составлением резюме для Гали, я позвоню Алику. Он тогда еще как-то особенно нежно со мной поговорил. Что-то вроде: «Да, куколка, не волнуйся. Умоляю, не бойся, малышка, скоро за тобой приеду». Лена, при всех ее недостатках, никогда не страдала глупостью. Наверняка поняла, откуда взялся этот красавчик. Или услышала мой голос в телефоне.
– Облажался я колоссально, совсем потерял бдительность, – подтвердил мои мысли Алик. – Еще посюсюкал с тобой, потому что волновался, как ты там без меня в клубе, чувствовал себя виноватым. Лена поняла, что я – твой парень, и разом переменилась. Дала понять, что дачу они не продадут – по крайней мере, мне или кому-то из твоей семьи. Я пытался уговорить ее отдать хотя бы фотографии и письма, но… Даже предлагал купить их – она лишь расхохоталась мне в лицо. А потом…
Его передернуло, и великолепные черты исказились брезгливой гримасой. Это искреннее выражение гадливости самой высшей марки по отношению к моей «родственнице» немного компенсировало мои страдания.
