От обиды я едва сдерживала слезы – ну что за напасть, впору созывать экстренное собрание клуба на тему «Мой парень ни во что меня не ставит»! И когда Алик, пытаясь разрядить напряженную атмосферу, рывком притянул меня к себе, действительно задохнулась в рыданиях. Он гладил меня по голове, нашептывая какую-то ерунду о том, что в разлуке будет смотреть на светящее мне солнце, а я мстительно вспоминала другого мужчину. Того самого, что так рьяно добивался встреч – и вряд ли променял бы несколько дней со мной наедине на… А я даже толком не знала, на что именно.
И все-таки присущая мне тяга к справедливости немного притушила разгоравшуюся обиду. Разве я сама не откладывала раз за разом эпохальный переезд, опасаясь надолго оставлять расстроенных родителей?
Выслушивая мои сбивчивые объяснения, Алик лишь тяжко вздыхал, но ни разу – ни разу! – ни в чем не упрекнул. Выходит, мы оба жертвовали отношениями ради близких, разница заключалась лишь в том, что моя ситуация была для Алика предельно прозрачной, я же пребывала в полном неведении относительно его дел.
Как выяснилось, своим внезапным отъездом главный красавчик нашего клуба невольно разочаровал еще одного человека – Аньку. Из сумбурного телефонного монолога, то и дело прерываемого тяжкими вздохами, я поняла, что Кирюша, отчаявшись дозвониться до моей подруги, подкараулил ее перед домом. Застигнутая врасплох, Анька не успела вовремя остановить поток приправленного алкоголем красноречия. Теперь, донельзя оскорбленная его очередными любовными признаниями в адрес Милы, она жаждала скорее поставить точку в этой истории. И надеялась на помощь Алика.
Вздохи вскоре сменились всхлипами, и мне не удалось уловить, в чем же именно должна была заключаться эта помощь. Кажется, Алику снова уготовили роль спутника-плейбоя, только вот кого именно – самой Ани или Милы, – я не поняла. Лишь одно разобрала более-менее четко: подруга дошла до той стадии обиды, когда с готовностью прибегла бы к нехитрому предложению моего мужчины набить Недоумку морду.
Воистину, все, что ни делается, – все к лучшему. От души порадовавшись тому, что отсутствие «плейбоя» лишает Аньку возможности совершить пару выдающихся глупостей, я предложила подруге другой, менее воинственный вариант: составить мне компанию на отдыхе.
– Спасибо, Ритуля, но компаньонка из меня сейчас никакая, сплошные слезы и нытье. Не личная жизнь, а одни только огорчения, – удрученно выдохнула она. – Даже не представляешь, как мне хочется покончить с этим! Надеюсь, скоро мы все-таки воплотим в жизнь одну идею. Ты ведь меня поддержишь?
Я заверила, что обязательно явлюсь к ней по первому же зову в любое время дня и ночи. Состояние Аньки всерьез тревожило: я знала ее почти всю свою жизнь и еще ни разу не наблюдала подобный упадок духа. Решив, что нам нужно созваниваться почаще, я отключилась и задумалась над тем, как же мне спасти свой злосчастный мини-отпуск.
На помощь пришли родители, в отсутствие дачи собравшиеся отдохнуть за городом, в санатории от маминой работы, где меня помнили еще крошкой. Я отправилась с ними, постановив, что так будет справедливо: раз Алик уехал к своей мифической семье, я тоже проведу время с родными. И, как это обычно бывает, все мои серьезные планы подумать над жизнью и разобраться в чувствах пошли прахом. Я гуляла, сидела на берегу реки с абсолютно пустой головой, а потом, когда созерцание безмятежных пейзажей надувало в эту голову какие-нибудь образы, принималась энергично стучать по клавишам крошечного походного ноутбука. Я пока не знала, для чего нужны эти разрозненные заметки. Просто мне хотелось облекать мысли в слова – впервые за долгое время.
Верный своему обещанию, Алик закидывал меня сообщениями и даже присылал фотографии. Я изучала их чуть ли не под лупой, но неизменно приходила к двум неоригинальным выводам: этому красавчику очень идет ровный заморский загар, а еще он довольно сносно запечатлевает закаты, птичек над водой, волны – все вокруг, только не то, что могло хоть сколько-нибудь удовлетворить снедавшее меня любопытство!
Гений после памятного «звонка подшофе» не объявлялся, что меня вполне устраивало. Намеренно или нет, но своим неуместным вниманием он уже не раз ставил меня в щекотливое положение. И все же иногда, вечерами, приглушая свет и поправляя занавески, я вспоминала слабо освещенное окно кабинета, видневшийся за портьерой силуэт и это звучавшее с неподдельной горечью «И почему я все время один?»…
Дня за три до возвращения домой я, оставив родителей плескаться в бассейне и вкушать кислородные коктейли, отправилась побродить по окрестностям. Лето под завязку выдало погожий солнечный денек: в еще сочной траве стрекотали невидимые жучки, а лазоревую синеву неба не портило ни облачка. Я запретила себе тревожиться о том, что будет по окончании этого мимолетного мгновения безмятежности, и, как это всегда бывало в подобные моменты, в отдохнувшей голове тут же стали рождаться достойные пера образы.
