– Я ничего не понимаю, – продолжал я чуть тише, будто боясь, что кто-то мог уловить сказанное мной. – Её последний пост, который она выложила на стене, датировался тем днём, когда она пропала. Помнишь, что там было? – В эту секунду мы с Миком встретились взглядами. Его выражал что-то страшное и необъяснимое. Если до того парень ещё выглядел более-менее адекватным, то сейчас казалось, что алкоголь окончательно взял над ним верх, не давая возможности глотнуть чистого воздуха. В голове его, я мог спорить, прочно засели пугающие мысли и дурацкие желания. Правда, говорил он без былой улыбки или даже ухмылки и так уверенно, словно нельзя было его переспорить. В каждом слове чувствовалась сила и вера в собственную правоту.
– Пост о том, что я лучший парень на свете. Да, она писала это всерьёз. Ты, чувак, не ошибся, но пойми, – он судорожно сглотнул, – ты совсем не знаешь и не знал Саванну. Она сумасшедшая, чокнутая и сама не понимает, чего хочет, – уже более приглушённо говорил он, почти не дыша. Вновь приблизившись к моему лицу, он убивал меня запахом алкоголя, но сейчас тот не казался мне таким мерзким. Наоборот, я знал, что именно это туманило его разум, ведь, чёрт возьми, какую чепуху он сейчас нёс.
– А хочешь знать, что я скажу тебе? – бросил я, вскакивая с дивана и из последних сил держа свои не самые лучшие мысли под контролем, чтобы они ненароком не превратились в слова. – Можешь напиваться, сколько тебе вздумается, но потом ты осознаешь, какую нёс ерунду. Я знал Саванну и знал, какой она была, – продолжил я, поправляя на ходу куртку и убирая недопитую бутылку на подоконник. Оставив Мика позади, я готов был уже перешагнуть порог дома, но за мгновение до того услышал:
– Не бери на себя слишком много, чувак. Раз ты так говоришь, ты должен признать, что абсолютно точно её не знал. И с такими мыслями о ней ты вообще вряд ли её когда-то найдёшь. Так что, – ненадолго наступила тишина, и был слышен только звук жадного глотка, – удачи, чувак.
«Удачи, чувак» – что это за слова? Я понимаю, они были сказаны с абсолютной иронией, но я недоумевал: неужели Мик сам не хотел найти Саванну? Неужели те сообщения, что она писала, так воздействовали на него? Пусть и написанные с толикой таинственности, они всё же были от его девушки и неужели могли так сильно умалить отношение Мика к Саванне? Всего лишь незначительные буквы, складывающиеся в слова, так ранили его чувствительное сердце? Я не мог и не собирался в это верить. Кому я верил, так это Саванне. Я словно чувствовал, что она не могла лгать, не могла притворяться и уж тем более хранить какие-то секреты, на которые намекал Мик. Всё дело в том, что этот «чувак» напился и стал сочинять собственную теорию заговора, но, увы, не самую удачную. Я бы даже больше сказал – самую неудачную из всех.
– Привет, Клео, нам всем сегодня нужно собраться. Ты можешь? – сказал я в телефон, идя по тротуару улицы с наиболее известными в городе кофейнями, барами и прочими мелкими заведениями. В нос то и дело лезли ароматы горячего шоколада, фруктового чая и резкие запахи всякого рода алкоголя. Навстречу попадались люди самые различные – от маленьких детей с тёплыми, как чашки в руках, улыбками до занятых женщин и мужчин в деловых костюмах и с дипломатами в руках. Удивительно, как всего лишь одна улица могла вместить целый город.
– Привет, Флеминг, – ответила она устало. – Конечно, я созову наш совет часов в шесть.
– Отлично, можно к тебе прямо сейчас? – спросил я, надеясь, что Клео не возьмёт в счёт мою наглость.
– Я не против, приходи. Что-то срочное? – неуверенно прозвучал её голос.
– Почти, – ответил я. – Спасибо, что разрешила. Я скоро буду.
– Жду тебя, – закончила она более добродушным тоном. Я в этот момент вспомнил, что что-то приключилось с ней в школе. Непонятные мне тайны и секреты кружились вокруг осиным роем и, не давая до себя дотронуться, оборонялись своими жалами. Проблема только в том, что я не знал, с кем разделить эти переживания. Каждый закрывался от меня настолько, насколько это было возможно.
– Пока, Клео, – добавил я.
– Пока.
Я сбросил вызов и вернул телефон в карман джинсов. Продолжил петлять среди заходивших в заведения и выходивших оттуда людей, которые вряд ли были рады тому, что я мог их сбить в любой момент. Мне пришлось потесниться в сторону дороги – всё равно машин тут почти не было, можно было считать, что я шёл по пешеходной зоне. Отсюда я мог изредка поглядывать на вывески, как в первый раз, хоть я и выучил едва ли не каждую. Кофейня, бар, булочная, ювелирный магазин, а дальше магазин игрушек – оттуда вылетел карапуз с игрушечным ружьём наперевес и начал «отстреливать» прохожих. Запыхавшаяся мама с выбившимися из-под капюшона волосами подлетела к сыну и попыталась вытянуть игрушку из рук. Мальчик попробовал похныкать, но тут же услышал, что его могут лишить телевизора, и в это же мгновение принял самое умиротворённое выражение лица, опустив ружьё.
