– Знаешь, я вроде как всё напутал, когда взял в курс обучения физику и химию. Неужели я не мог выбрать бизнес или уж на худший вариант – географию, – вырвалось у меня, когда мы свернули с главной площади на Элм Хилл – улицу, где с лёгкостью можно было протереть собою стены кирпичного здания, если бы на узкой полосе дороги вдруг очутилась целая толпа людей. Но, как известно, у нас это была редкость, как и вообще какое-либо массовое скопление. Только сейчас газеты городка стали выводить на первую полосу не достижения сельского хозяйства, все принадлежавшие единственному и неповторимому мистеру Хеленвуду, а необъяснимую пропажу двух учеников одной из школ. Нельзя было не заметить, как возрос уровень безопасности в городе: на каждом шагу попадался отряд полицейских, которые то передавали что-то по рациям, то окидывали прохожих внимательными взглядами. Непривычно было видеть и два знакомых лица на плакатах, которые наверняка повесила на столбы группа активистов. В чёрно-белом варианте не было видно пламенного цвета волос Саванны, ещё и выбрали такую фотографию, которая делала пропажу девушки невыносимо ироничной: на портрете улыбалась светившаяся от счастья Саванна. Как будто она веселилась от мысли, что все её ищут. Ну кому могла прийти в голову такая хрень?
Я так засмотрелся на все эти многочисленные постеры, что не сразу услышал вопрос девушки. Это случилось, когда мы с Клео уже пересекли Элм Хилл и двинулись по тротуару Уэнсум-стрит, где изредка проезжали машины и довольно громко из-за рёва двигателей разговаривали прохожие.
– Чем тебе не угодила география? Её я тоже выбрала и ничуть не жалею. Естественные науки – это моё всё.
– Мой профильный предмет – психология, так что мне незачем знать географию, например, Австралии! А вот что делать с физикой и химией – я без понятия. Они мне тем более не пригодятся. – Я коротко пожал плечами и поймал себя на мысли, что рассуждаю, как большая часть моих бывших приятелей.
Клео чуть замедлила шаг и какое-то время шла, не оборачиваясь в мою сторону. Спустя мгновения она всё-таки развернулась и сказала:
– А ты разве забыл, что я согласилась тебе помочь?
Я быстро нахмурился. Что за хреновая память?
– Нет, конечно.
Клео тут же слегка закатила глаза. Никогда не видел, чтобы она делала это раньше. Я поспешил засунуть руки в карманы куртки и старался не смотреть на Клео.
– Ла-адно, – протянула она беспечно. Вот ведь хитрюга. Тоже притворялась, что ничего не поняла. Когда мы проходили мимо кафедрального собора, она чуть поднялась на цыпочки и стала заглядываться на его кирпичные остроугольные верхушки. Я пару раз бросал в сторону Клео отрывистые взгляды, а потом вновь возвращался к рассматриванию вывесок магазинов. Возле газетного киоска я решил припустить шагу: на огромном плакате опять было
А почему мы с Клео были целеустремлённы?
Томбленд, потом оттуда направо – на Принсес-стрит.
На одном из поворотов мы чуть столкнулись плечами, и я тут же извинился за неуклюжесть. Клео с улыбкой отмахнулась и просто коротко поглядела на меня. И я вспомнил, как однажды взял её за руку. Отчего-то это вспомнилось именно сейчас, когда она снова неловко отвела взгляд спустя пару мгновений.
А потом мы снова молчали, и я украдкой видел, как Клео то и дело облизывала губы то ли от волнения, то ли ещё от чего…
– Не помнишь, какой у Даррелла дом? – первым нарушил я затянувшееся молчание.
– Так, кажется… – протянула она, внимательно вглядываясь в бумажную карту на руках. Я говорил девушке, что мне проще отыскать всё в «Гугле», а потом просто включить навигатор, но нет. Клео настояла на том, чтобы взять с собой её старую отцовскую карту, на которой не было и половины новых заведений, но зато имелись описания основных достопримечательностей и всё остальное, присущее старым туристическим картам. – Кажется, вот этот. – Она подняла глаза и кивнула на дом, двухэтажный, узкий, с цветочными кашпо на подоконниках и черепичной крышей. В сгустившихся сумерках было сложно различить цвет фасада, а ближайший фонарь был подвешен рядом с окнами соседнего здания. Рассеянный свет падал на нас и с трудом позволял разглядеть друг друга. В таком освещении глаза Клео казались и вовсе чёрными. Когда она заметила на себе мой пристальный взгляд, неуверенно улыбнулась и сделала пару шагов по направлению к двери. Постучав, Клео отошла слегка назад и принялась покачиваться на носках сапог.
Я тем временем думал о нашей цели – разузнать всё и, если надо, представить Даррелла полиции. Ну, может, не настолько скоро.
Дверь открыла немного сонная женщина с растрёпанными светлыми (если освещение меня не обманывало) волосами и в некоем подобии домашнего халата. Лениво оглядев нас с Клео, она спросила низким прокуренным голосом:
– Вы к кому? – Голос прозвучал так тяжело, что меня самого будто придавило его тяжестью. Но нет, я знал, что мог столкнуться со сложностями.
