– Нет! – Она всплеснула руками, зажмурившись. А потом посмотрела на меня, задержав взгляд. Молча, как из-за завесы. Её рот раскрылся – видно, в попытках что-то сказать. Она поморгала ещё пару раз – устало. Затем покачнулась на пятках в мою сторону и устремилась вниз. Кто-то снова вскрикнул. Но было уже неважно – тело Рейн оказалось в моих руках.
– Чёрт, – выдохнул Вестер. Я видел, что произошло, но в моих мыслях ещё какое-то время складывались пазлы полной картины произошедшего. Секунды бездействия, растянувшиеся до бесконечности. И вот выстрел за выстрелом последовали указания:
– На кровать её!
Я бросился к комнате Вестера вместе с Рейн. Хотелось надеяться, что мне не казалось, и её дыхание в действительности щекотало мне шею. Втроём мы уложили Рейн именно так, как посоветовала нам Сири в моём телефоне.
– Что, воду? Кто-нибудь, принесите.
«Живи, живи, живи». Я врачом не был, но чтобы просто так падали в обморок – вряд ли это могло быть хорошим знаком. Пока я нёс Рейн к кровати, мне всё-таки казалось, что я ощущал её дыхание: лицо Стивенс было так близко, что её нос почти утыкался мне в шею. И при этом я не понимал, жива она или нет. Чёрт возьми, что я…
Мы сбрызнули на лицо Рейн воды, Вестер притащил из далёких кухонных шкафчиков нашатырный спирт. Клео для полноты картины потрясла подругу за плечи, крепко вцепившись за блузку. Я стоял и наблюдал, не выпуская из рук уже опустевший стакан. Готовясь в любой момент бежать на кухню вновь, я чувствовал, как ноги мои чуть подрагивали. Так бывает прямо перед стартом на соревнованиях по бегу, когда ждёшь сигнала, когда всё твоё внимание приковано к свистку или флажку, что вот-вот опустится. Все чувства обостряются – если постараться, то можно даже замедлить время. В такие моменты не понаслышке узнаёшь, что такое эти доли секунды, от которых иной раз зависит исход всего.
Но вот вдох-другой, и из горла Рейн вырвался кашель. Голова её взметнулась вверх, а по телу прошли короткие судороги. Клео, отпрянувшая от подруги, громко выдохнула, и краем глаза я заметил, как она улыбнулась. Я шумно выдохнул себе под нос и проморгался как следует, чтобы сбросить последние остатки волнения. Не за Рейн, конечно, а за судьбу, которую мне уже уготовил её внезапный обморок. «Умерла в руках сверстника, который не сумел вернуть её к жизни» – какой ещё сенсации не хватает для прессы маленького города?
– Я хочу… – начала Рейн, и мы так же одновременно уставились на неё. Моя голова даже закружилась. – Домой, ребят, – на выдохе слетело с её губ. У неё был потухший взгляд, как после длительного лечения особенно тяжёлой простуды. Голос её хранил в себе нотки хрипа, а грудь еле вздымалась, чтобы захватить воздух. Рукой Рейн вцепилась в край одеяла, на котором лежала, и так не отпустила его за всё это время.
На лбу у Стивенс выступил пот или… да, это была вода, которую мы щедро плеснули ей в лицо. Но и веснушки Рейн словно посветлели, если я мог в этом до конца убедиться с того расстояния, на котором находился. Вестер, в отличие от меня, был ближе к Рейн, и его интонация не показалась мне уверенной:
– Эм… Ты хочешь, чтобы мы отвезли тебя в больницу?
– Что?! – Голова Рейн взлетела вверх повторно, как будто в шее у неё находилась пружина. Стивенс упёрлась на ладони и расширила глаза.
– Нет так нет, – подлетела к подруге Клео, обдав меня потоком ветра. Она погладила её по волосам, и я был уверен, что она в этот момент улыбалась. Мне был виден только затылок Клео и всё тот же загнанный взгляд Рейн. Льды растаяли, обнажив холодное море, которое было беззащитно перед людьми. Разольют нефть, и все существа в пучинах погибнут.
Я не двигался.
– Нет… мне нельзя в больницу. Я буду ждать отца, пойду домой и… – Рейн, не возвращаясь в прежнее положение, медленно опустила ноги на пол, игнорируя возражение трёх лиц, уставившихся на неё. – Дома буду ждать его… Нечего мне делать в больнице.
Рейн, верно, сходила с ума. Успела умереть и воскреснуть, но при этом, пошатнувшись, поднялась. И в эту же секунду обрушилась обратно, не сдержав равновесия.
– Рейн! – поразил комнату ещё один вскрик. Моя рука застыла вытянутой, не успев схватить Стивенс. Среагировав, я дёрнулся обратно.
Рейн по-прежнему еле двигалась и дышала, приоткрыв рот, лениво водя глазами по комнате. Она сглотнула и, мне показалось, приподняла в удивлении левую бровь, посмотрев на меня. В ответ я уставился на Вестера, который обернулся на меня, усмехнулся и продолжил – к счастью, не эту тишину, а тот разговор, что успел оборваться:
– Значит, мы отведём тебя домой.
– Именно, – вторила Клео тёплым тоном, теперь уже взяв Рейн за руку и крепко сжав. Я никогда раньше не падал в обморок, если не считать липовый, когда в младшей школе на уроке мне хотелось, чтобы Сьюзи Хеленвуд посмотрела на меня, а не на свой дурацкий цветочный дневник. Класс утих, и, приоткрыв один глаз, я видел, как Сью побелела, отложила тетрадь и выпучила глаза. Наконец-то! А затем подбежала учительница, заслонив мне весь обзор, начала кричать о том, что надо отнести меня к доктору и дать лекарство.
