Хоть магазинчик и не был огромным, дети заходили сюда как в рай на земле. Каждый уголок помещения был пропитан ароматами булочек с корицей, пирогов с яблоками, пирожных с кремом, какао. Витрина пестрела от разнообразия леденцов, тортов, конфет. И только взрослый, зайдя в магазин, сморщив нос, заметил бы, что на одной стене обои отошли, а на другой были косо поклеены, а уж посуду для пирожных можно было выбрать поизысканнее. Неужели продавцы сами не замечают, что тарелки выглядят очень дёшево? Но такими они ведь наверняка и были. Хотя точно могли сказать это только Цукерманы.
– Угу, – буркнул я, не зная, что ещё добавить. До тех самых пор, пока голову, как это иногда бывает, не пробила случайная мысль. Немного запоздалая, озвученная чуть погодя: – Может, нашей компании и впрямь не хватает поездки? Каникулы скоро. Точнее, нет – «зима близко», – добавил я с напускной серьёзностью. Но актёр из меня был никудышный.
– Я смотрел на Королеву и думал, что это розыгрыш. Серьёзно, она же живая! Не хотелось бы увидеть её фигуру в ночи. Спасибо, но после «Музея восковых фигур» в музей мадам Тюссо лучше не соваться, – возбуждённо лепетал Вестер, то и дело размахивая руками. Один раз он замахнулся так, что хлопнул меня по плечу. И удивительно, но я ощутил раздражение лишь на несколько секунд – оно благополучно испарилось с продолжением истории. Мы уже шли к нашему отелю и пили напитки из «Старбакса». Каждый взял по мокко, и только Вестер заявил, что решил отказаться от кофеина, поэтому заказал Тазобери фраппучино[7] и давился льдом в промозглый день. И это не мешало Клео с Рейн хихикать, глядя на то, как он весь морщится, делая очередной глоток. В это самое время их руки грели тёплые стаканчики.
Но и Цукерман мог сделать глубокий расслабленный выдох.
Мы приближались к месту нашей остановки. Если бы не мои родители, небольшой вклад каждого и всеобщее желание отдохнуть, не видать нам этой поездки. И, чего и стоило ожидать, – Вестер так быстро сдаваться был не намерен. Ему всё хотелось бродить по Лондону без остановки. Но мы были непреклонны. Лично я желал поскорее вернуться и упасть лицом в кровать. Вот только стоило нам всем оказаться в номере, как Клео, подобно истинной матери нашего семейства, напомнила:
– Обед!
В ближайших кафе, по словам Вестера, цены поднимались выше самого Биг Бена, так что было решено закупить припасы в супермаркете. Клео, конечно же, выбрала всё самое полезное – фасоль, брокколи, цветную капусту, морковь, картофель. И чтобы приготовить из этого хоть что-то съедобное, помучиться на кухне пришлось нам всем.
Когда овощи в сковородках и кастрюлях на кухне в нашем номере принялись фырчать, когда капельки масла успели попасть Вестеру в бровь, зажужжал чей-то мобильник.
– Клео! Это тебе. – Сбегавшая в комнату Рейн вернулась с мобильником. Клео, которая занималась нарезанием моркови, почти подпрыгнула. Убрав нож в сторону, она подлетела к подруге и, кивнув, выцепила из её рук телефон. Через мгновение из-за закрытой двери послышалось приглушённое:
– Доминик? Да, это Клео. Рада тебя слы-ы-ышать.
Спорим, при этом она улыбалась?
Подумав об этом, я посмотрел на Вестера, который неустанно следил за жарившимся на плите картофелем. Он поднял голову, ухмыльнулся и подмигнул мне.
На секунду ко мне в голову закралась мысль: зачем Клео вообще общалась с этим парнем?
Рейн тоже пока молчала, но достаточно было взглянуть на её лицо, чтобы удостовериться – на нём застыло радостное умиротворение. Все мы видели Доминика – высокого (выше, чем Вестер) и темноволосого. Акцент выдавал в нём американца, но я так и не понял, из какого он штата. Уверен, Клео нам потом расскажет об этом. Не зря же он ей позвонил. А ведь всё это благодаря случайному знакомству в кафе.
Хотя мне почему-то не особо хотелось знать, откуда он родом. Да какая, к чёрту, разница.
Но вот уже через три-четыре минуты дверь в комнату отворилась. Вышла Клео. Мы все выжидающе уставились на неё.
– Я сказала, что нам не стоит общаться.
– Что? – воскликнула Рейн, выронив из рук лист салата.
– Да. Мы же уезжаем завтра. А он возвращается в Луизиану через неделю.
И никто больше не произнёс ни слова. Рейн ошарашенно глядела на подругу. Вестер всего лишь вздохнул. А я и не думал ничего говорить. Мы встретились с Клео взглядами, и я просто кивнул. Ну, не судьба значит. И Клео, как ни странно, быстро улыбнулась и словно бы даже покраснела. А потом поспешно отвернулась, и мне почему-то тоже стало немного неловко.
Мы ещё немного помолчали, занявшись готовкой. Пауэлл прислонилась к стене, скрестив на груди руки, и тоже ничего не говорила. Опустила лицо в пол и так и стояла, пока не приготовился обед. Нашими усилиями. Но, пожалуй, винить Клео в чем-либо было нельзя. Она же успела закинуть свои овощи в суп, прежде чем отлучилась в комнату. А морковь – да кому нужна была её недорезанная морковь?
