– Хочешь поспорить, что я не смогу нарисовать лик святого? – Я недоверчиво вгляделся в лицо Рейн. Скажу честно – застывшее на нём выражение не предвещало ничего хорошего. Оно так и говорило: «Да, я придумала гениальную идею, ты только послушай». Возможно, она с утра успела уже что-то выпить, но об этом я не спросил.
– Не совсем. Спорим, что я нарисую твой портрет лучше, чем ты мой?
И всё?
И в кои-то веки не задавая лишних вопросов вроде «Что за необдуманные предложения?», я пожал холодную руку Стивенс.
– Идёт.
– Отлично. И имей в виду: я всё ещё терпеть тебя не могу.
– Я знаю.
– И ты знаешь, что…
– Да, я как раз уже уходил.
Рейн улыбнулась мне на прощание ещё раз. Пару секунд я видел, как глаза-льдины выражали подобие спокойствия, а не слепой ненависти, а потом удалился из комнаты.
И это был мой рекордно долгий визит к Стивенс. Судя по часам, я продержался семь минут. Мой прежний рекорд составлял две минуты и тридцать секунд. Я справился.
Я возвращался домой, никуда не сворачивая. Декабрь разошёлся не на шутку, и речь была не о снеге, который так и не явил себя жителям городка, а о предрождественском настроении. Поглядишь направо – увидишь гирлянду, а устремишь свой взор вперёд – столкнёшься с Санта-Клаусом, который уже бежал по тротуару, невзирая на то, что двадцать пятое было даже не через неделю. Вообще-то, декабрь только-только вступил в свои права, но люди уже представляли себя в окружении подарков и семьи, рядом со сверкающей праздничной елью. Хотелось бы и мне подобного, но я ощущал себя старцем. И дело было даже не в том, что ребёнком я, естественно, уже давно не был. Моя любовь к Рождеству испарилась, когда мне исполнилось одиннадцать и я увидел, как отец складывает подарки под ёлку. Я потом весь день ждал от него признания, но он не спешил раскрываться. Тогда мне пришлось самому добиваться правды. Только при такой дерзкой тактике отец счёл нужным сознаться. А так, быть может, я бы и до сорока лет продолжал ждать первого шага от родителей.
Нет, дело было ещё и в том, что я каким-то образом не мог уследить за календарём. Казалось, я просыпался только в начале каждого месяца, сидя на кухне и вдруг осознавая, что прошло уже целых три, четыре, пять недель. И где я был? Всё там же – на дне.
Я попытался посмотреть на бежавшего куда-то Санту с улыбкой просто так, из каких-то своих принципов, чтобы, может, это разбудило во мне хорошее настроение. Но Санта меня не понял, ничего не сказал и продолжил нестись мимо. Бедняга, он задыхался, но всё так же упорно летел вперёд. Всем бы такую целеустремлённость. И куда он так торопился?
Я выдохнул, наблюдая за тем, как из моего рта вырывается пар. В детстве было особенно забавно так же дуть на витрины, а потом рисовать какие-то фигуры, людей, зверей, стремясь успеть, пока стекло ещё запотевшее. В этот раз у меня не было мыслей о карьере художника по витринам, но я посмотрел в сторону одной из них.
– Вестер?!
Он не услышал меня через стекло, но увидел точно. Весёлый такой, рождественский, с колпаком эльфа, стоял прямо за витриной магазинчика.
Я потянул на себя стеклянную дверь, над которой звякнул колокольчик, но привлекать внимание продавца даже не понадобилось. Он и так не отрывал от меня взгляда и, кажется, едва сдерживал хохот. А смеяться больше всего хотелось мне. Достаточно было взглянуть на этого эльфа.
– У тебя и уши эльфийские? – спросил я, подходя ближе, и даже прищурился, рассматривая друга с головы до пят.
– Сам посмотри. – Он повернулся ко мне боком и рассмеялся, не сдержавшись. Я ещё раз удостоверился в том, что зрение меня не обманывает.
– Чувак, а ты времени зря не теряешь, – признался я. Но в голове не укладывалось, как Вестер оказался продавцом в магазине сладостей и как успевал ходить сюда так, что мы этого не замечали? Или, как обычно, я один был не в курсе.
Как будто услышав все мои мысли, Вестер заговорил:
– Да, я тут подрабатываю иногда. Магазинчик моих родителей. Но я ж прилежный ученик, смотри!
Выдавив из себя смешок, Вестер наклонился за стойку и, с шумом опрокинув не одну коробку, выудил на свет то, что искал. Поднявшись, он бросил на прилавок тетради.
– Даже домашку делаю, а. Что скажешь? – Он облокотился о стойку и расплылся в улыбке, поиграв бровями. Не зная Вестера, я бы мог подумать, что он пытается произвести впечатление на только что зашедшего посетителя, но я был всего лишь я, который успел изучить Вестера как свои пять пальцев.
– Вау! – подыграл, изумившись, как фанатка, встретившая своего кумира. – Цукерман, да ты герой!
Но ведь и впрямь стоило согласиться с тем, что Вестер умел распоряжаться временем и послеучебный вечер проводил с пользой. Для меня подработки были темой непривычно далёкой.
– Копим на поездку и просвещаемся, – всё повторял Вестер, вскидывая руки вверх и тряся ими в воздухе. – Смотри, смотри, это моя лавка!
