Усевшись на узкий, но удивительно вместительный диван перед небольшим телевизором, мы вспомнили, что ещё вчера потеряли пульт. Вестер утверждал, что видел его на подоконнике, но в этот раз его там не было. Тихо выругавшись, Цукерман поднялся, чтобы врубить ТВ через кнопку.
– Переключай, – бросила Рейн, отпивая сок из высокого стакана. С экрана на нас смотрел ведущий BBC. За три дня я успел понять, что Стивенс меньше всего на свете любила программу новостей. Ей больше нравился MTV или, на крайний случай, слезливый фильм, под который можно было придумать свои, не такие наигранные диалоги. Но Вестер, ещё не успев сесть на диван, канал так и не переключил. Он остался на полу и уставился в экран. Когда слова корреспондента дошли и до нас, мы тоже решили повременить с очередной мелодрамой.
– Сегодня срочные новости из…
Нашего городка – естественно.
– Спустя долгие месяцы поисков Саванны Цукерман и двух других пропавших кажется, что ситуация только ухудшилась. Поступила информация о ещё одной пропавшей, которую звали Бренда Бартон, семнадцать лет.
– Бренда? – всполошилась Клео, отчего вернула вилку в свою тарелку. Перекрикивая ведущего, наклонилась к Вестеру: – Это не та девушка, с которой ты танцевал на дискотеке?
Вестер кивнул.
Перед тем как одним резким движением парень вырубил телик, ведущий успел сообщить:
– Полиция продолжает искать пропавших.
По возвращении домой мы снова оказались в участке. Не пошла только Рейн, напомнив, что её выписали из больницы лишь на время поездки. Ей предстояло какое-то время пробыть в стенах палаты, а уже потом продолжать лечение дома, вернувшись к привычной жизни.
Так и оказались мы: я, Вестер, Клео – перед двумя полицейскими. С прошлого раза так ничего не поменялось, и вопросы, касавшиеся Бренды, отличались от вопросов о Саванне лишь именем пропавшей. Как только всё закончилось, мы разбрелись по домам, даже не обсуждая случившееся. Я был бы не удивлён, если бы завтра исчезла Клео, потом Вестер, Рейн, а затем и я сам. Мне не страшно было об этом думать. В таком случае я хотя бы смог понять, что происходило на самом деле. Узнал бы, стоит за этим кто-то определённый, или всё это, как утверждали некоторые, «простая случайность». Конечно, люди ведь всегда пропадают случайно. Просто так выходят из дома и думают, что неплохой идеей будет заставить остальных поискать себя, а ты пока летишь в соседнюю страну или направляешься в гости к троюродной сестре. А твои близкие пусть погадают.
Бред.
Не знаю, чем там занималась полиция, но ответы были совсем рядом. Именно поэтому, только вернувшись домой, я скинул с себя куртку и прошёл в свою спальню. Родители сегодня отдыхали и, судя по звуку, смотрели телевизор в гостиной. И славно. Значит, я смогу заняться расследованием, пока никто мне не помешал.
Раскрытый дневник, настольный светильник – всё было готово. Я снова погружался во внутренний мир Саванны.
«От этих таблеток у меня немного болит голова. Но вроде бы они помогают. Хотя я знаю, что тени не скоро от меня отстанут. Вот скажи, ты считаешь, что эти таблетки мне помогут?»
Саванна даже прикрепила фотографию с коробочкой. Загуглив, я узнал, что это было антипсихотическое средство. Довольно сильное. Неужели у Саванны всё было настолько запущено, иначе какой же гениальный врач выписал ей подобное?
Я потряс головой и продолжил:
«Сегодня я посетила „Портреты жизни“. Замечательное занятие. Я была уверена, что мои любимые преподаватели не подведут меня. И, знаешь…»
Что-то неразборчивое.
«Тш! Ты видел? За окном кто-то стоял. Пожалуй, я проведаю Вестера. Надеюсь, с ним всё в порядке. Я бы даже, возможно, хотела, чтобы всё в порядке было и с Тувьей. Главное – не выключать свет».
И на этом моменте тревожные записи сменялись вполне сносными и адекватными описаниями повседневной жизни школьницы. Но мне уже не хотелось это читать. Я думал, что провёл за дневником от силы минуты две, но часы показывали – прошло полчаса. И всё это время мысли, одна хуже другой, бередили мою голову. Каждый такой визит в голову Саванны требовал после себя глоток свежего воздуха. Или глоток чего покрепче. И если за вторым можно было обратиться разве что к Мику, о котором я вспоминал как о язве, проявлявшей себя нечасто, но с такой силой, что хотелось сплюнуть, то за свежим воздухом идти далеко не приходилось – можно было, например, зайти к Рейн, согласно расписанию наших к ней визитов.
Это был превосходный способ отвлечься. Превосходным он перестал быть тогда, когда широкоплечая медсестра Агата посмотрела на меня со знакомой жалостью во взгляде. «Бедняга, вот ведь! Постоянно ему приходится искать мисс Стивенс, а той всё время нет на месте».
«Ну и система у вас. Больные с лёгкостью сбегают из палаты и потом как ни в чём не бывало возвращаются. Вам бы поучиться у тюремщиков, что ли!» – воскликнул я.
Мысленно, как полагается.
