– С Тувьей всё очень сложно. Может, вы поймёте меня. Мы с ним любим друг друга. Прости, Вестер, что мне приходится говорить это твоим друзьям. – На считаные секунды миссис Цукерман обратила на нас взгляд, а затем снова вернулась к созерцанию стола. Краем глаза я пытался увидеть, что творилось с Вестером. Он молчал. Дышал разве что как-то громко для нормального человека.
– И я запуталась. Совсем как молоденькая девушка. Вот как ты, Клео. – Желтоватые глаза нашли глаза цвета травы в середине осени. Скоро пойдёт снег. – Ты, верно, тоже в кого-то влюблена? А может, и не в одного человека. А даже если в одного, тебе сложно в этом разобраться, не правда ли? В этом возрасте многие проблемы приобретают мировой масштаб. Ещё немного – и Земля треснет. Так и кажется. – миссис Цукерман расплылась в улыбке и мягко сжала в своих ладонях ладони Клео. Та так же ненавязчиво высвободилась, ответив:
– Нет. Простите… мне это незнакомо. – Пауэлл чуть заметно сжала зубы. Челюсть пришла в движение. Прошло немного времени, и миссис Цукерман, ничего не сказав по этому поводу, продолжила:
– Не хочу я забивать вам этими проблемами голову. Это наши проблемы. Проблемы взрослых. Но Тувья не виноват! Он был дома в тот момент, когда Саванна сбежала. И никуда не ходил. Остался… со мной. На кухне.
Миссис Цукерман глубоко вдохнула и очень медленно выдохнула, словно медитируя.
Я был здесь точно лишним. Ничем хорошим это кончиться не могло. И как бы я ни рвался доказать виновность Листига, этого уже точно нельзя было добиться.
Мать Вестера была честна. Это было видно. Может, из меня вышел бы ужасный детектив, раз я так легко мог кому-то поверить, но кого это волновало вообще?
Я всё видел. И точка.
– Спасибо, миссис Цукерман, – сказал я.
Она только кивнула. Я попытался приподняться и выбраться на свободу, минуя Вестера, преграждавшего мне путь из кухни.
– А мне на суд надо.
Все и повернули головы в сторону говорившего. На Вестера, который, как и мать, не глядел на нас. Словно стол был интереснее. Я вернулся на своё место.
Чёртов…
– Я ведь украл пистолет… из магазина. Чтобы деньги были… чтобы продать. Всё было бы проще, – говорил он отрывочно. Взгляда с поверхности стола не сводил и был похож сейчас отнюдь не на себя. Точь-в-точь копия матери.
Как же? Того вечно бодрого, прилипчивого Вестера со своими шуточками по поводу и без он уже не напоминал. В нём что-то треснуло. Не в нём самом, а в голосе, поведении. Да, всё-таки психолог из меня, видно, выходил никудышный.
Кухня впитала в себя его настроение. Замолкнув, Вестер не говорил ничего несколько минут. Несколько минут, растянувшихся в бесконечность.
Глубокий вздох Вестера оповестил нас о том, что была пора выбираться из забытья.
– К чёрту это всё. Всё равно рано или поздно это бы произошло.
Я посмотрел на мать Вестера. Миссис Цукерман была предельно спокойна. В её лице дрогнула лишь одна мышца – уголок губ.
Конечно, она всё знала. Ругала ли она сына? Объяснила ему, во что он втягивал и себя и семью?
Это знали только Цукерманы. Остальным в подробности вникать было необязательно. Это их дело. Это их семья.
Я отвлёкся от матери Вестера и поглядел за окно. Мир был ослепительно-белым и пушистым. Дерево рядом с домом покрывали хлопья снега. Но я знал, что он скоро растает. Долго он не задерживается.
Там, за окном, может, и существовала жизнь. А здесь, на маленькой кухне, мы забыли о часах. Неизвестно, как долго продолжались бы наши посиделки. Залезть бы в голову каждому и узнать, что он думает. На лицах отражалось смятение. А я сам уже ни в чём не был уверен. Разве что Тувью пора было убрать из списка подозреваемых.
– Давайте фильм посмотрим, – будто осенило Вестера.
– Одну из твоих любимых мелодрам? – Мать его приглушённо засмеялась, но слышно было, с каким трудом ей это далось.
Вестер уверенно покивал, слегка улыбнувшись.
Впереди оставалось два часа, за которые мир вновь отодвинулся на второй план. Уступил место выдуманным историям. Погружаться в них – лучшее времяпровождение в минуты, когда хочется убежать от всего.
И даже от звонков и сообщений. Мой телефон сообщил мне о новой эсэмэске под самый конец фильма.
Во мне всё мигом похолодело. Я ткнул телефоном под нос Вестеру:
– Ты знаешь, что это значит?
Он перевёл взгляд с экрана телевизора на мобильник, и я мог видеть, как глаза его расширились, а рот приоткрылся в немом удивлении. Удивлении, страхе, непонимании.
Время теперь не плыло, а грохотало, стрелки часов ухали при каждом сдвиге, так же, как и кровь в моих висках пульсировала от каждого стука сердца.
– Это загадка для Шерлока, Флеминг. Но одно ясно. – Он посмотрел на меня, и от его взгляда мне стало жутко. Цукерман отправилась по магазинам, а Клео вышла из дома по своим делам. Я вспомнил все просмотренные фильмы ужасов. И я был один на один с сумасшедшим. Но сообщение оказалась куда более адекватным, чем вся эта ситуация, – Саванна просит, чтобы мы поняли её и нашли.
На телефоне светилось:
«ЕОЁГОЙЛ УФБМЁУ».
И вот настало время вспомнить всё, чему учили нас детективные сериалы.
