Впервые Марина почувствовала к ней что-то вроде симпатии. В этом Мария была похожа на нее. Вероятно, когда у Марии портилось настроение, она также начинала поглощать неумеренное количество пищи, чтобы забыть о своих неприятностях. Медиум предстала перед ней обыкновенным человеком, подверженным обычным человеческим слабостям. Ей захотелось сказать Марии несколько добрых слов, в конце концов, просто поблагодарить ее. Желая того или нет, но она спасла Наталью.
Марина решительно направилась к Марии, воспользовавшись тем, что Анастасия Филипповна отошла от нее за новой порцией канапе.
– Спасибо вам, – сказала она, приблизившись, но не настолько, чтобы медиум могла дотронуться до нее рукой, если бы захотела. Почему-то это было бы ей, она чувствовала, крайне неприятно. – Я благодарю вас за Наталью от лица всех членов нашего клуба.
Мария тяжко вздохнула, словно она считала, что не заслуживает благодарности.
– Наталья ваша подруга? – вдруг спросила она.
– В некотором роде да, – ответила Марина. – Не близкая, но мы с удовольствием общаемся, когда встречаемся в клубе.
Она сама не понимала, почему так откровенна с Марией. Но лгать не хотела.
– Предупредите ее, что она должна быть осторожной, – сказала Мария. – Если дух ее мужа обиделся или разозлился, то мы обе в опасности. И я не знаю, кого он выберет для своей мести.
Говоря это, она потянулась к Марине, словно действительно хотела дотронуться до нее. Марина невольно отпрянула. Медиум не стала повторять попытки, понимающе усмехнувшись.
– Вы меня не любите, – произнесла она без всяких эмоций. – Я вас понимаю. Таких, как я, мало кто любит, в основном нас опасаются. Мы не совсем люди в ваших глазах, не так ли?
– Я ничего и никого не боюсь, – надменно ответила Марина. Ей было неловко за проявленную только что слабость, и она пыталась скрыть это за внешней грубостью. – И уж тем более вас, Мария.
Мария бросила на нее проницательный взгляд. И слегка вздрогнула, как будто увидела что-то пугающее.
– Вам что-то надо от меня, – задумчиво сказала она. – Иначе бы вы никогда не подошли. Я права?
– Может быть, – неопределенно ответила Марина. Она еще не приняла окончательного решения. – Но не место и не время говорить об этом здесь и сейчас. Мы можем встретиться, например, завтра?
– Приходите ко мне в салон, – предложила Мария. – А еще лучше домой, тогда нам точно никто не помешает. Только не завтра. Я весь день буду отдыхать, приходить в себя после сегодняшнего сеанса, и ничем не смогу вам помочь.
Она достала из эбеновой шкатулки и протянула Марине свою визитную карточку с адресом и телефоном.
– Имейте в виду, что я редко кого приглашаю к себе домой. Но для вас делаю исключение.
– Почему? – настойчиво спросила Марина.
– Потому что мы родственные души. И я тоже не боюсь вас.
– Почему вы должны меня бояться? – искренне изумилась Марина.
Но Мария не успела ответить, или не захотела, потому что к ним подошла Анастасия Филипповна и могла услышать ее. Старушка ревниво встала между ними, заслонив медиума спиной. Она походила на взъерошившую перья маленькую птичку, которая пытается защитить своих птенцов в гнезде от подкрадывающейся кошки.
– Идите к остальным членам клуба, Марина Львовна, – излишне резко сказала она. – Вы разве не видите, что наша гостья устала? Не надоедайте ей!
Марина обиделась.
– Анастасия Филипповна, но ведь Мария не ваша собственность, – возразила она, презрительно улыбаясь. – Неужели никто не имеет права даже приблизиться к ней без вашего разрешения?
Но старушка не собиралась уступать.
– Совесть надо иметь, Марина Львовна, – поджав сморщенные губки, заявила она. – Вот уж не ожидала от вас такого!
У Марины сузились глаза и начали гневно раздуваться ноздри. Она и в самом деле походила сейчас на разъяренную дикую кошку. Она хотела ответить какой-нибудь грубостью, но в последний момент передумала, заметив испытывающий взгляд Марии. Медиум словно изучала ее, не вмешиваясь в разговор. В этом взгляде было что-то такое, что смутило Марину и остудило ее боевой пыл. Гнев, мгновенно вспыхнувший, так же быстро и погас. Она сама удивилась тому, что приняла так близко к сердцу слова Анастасии Филипповны. В конце концов, это была всего лишь глупая старушка, возомнившая о себе невесть что. Ничтожество. Она же, Марина Львовна Тукова, подобно Людовику XIV, могла бы сказать о себе: «Nes pluribus impar».
Ничего не ответив, Марина отошла, оставив Анастасию Филипповну в одиночестве ласково ворковать над Марией. Считать себя «не многим равной» было приятно, это льстило самолюбию. И если даже французский король заблуждался, подумала она, то почему бы ей не заблуждаться вместе с ним? По крайней мере, это значило находиться в достойной компании.
