– А я думаю, все не так просто, – убежденно произнес Артем Иваненко. – У вас есть какой-то таинственный способ расправляться со своими жертвами, вызывая у них сердечный приступ. Может быть, это гипноз. Или что-то другое. И если я раскрою, как вам это удается, то войду в историю криминалистики. Мы с вами вместе войдем, Марина Львовна.
– Да у вас мания величия, – брезгливо сказала Марина. – Вот в чем все дело. И только поэтому я должна признаться в том, чего не совершала? Чтобы вы прославились, и на моем горбу въехали в свой полицейский рай?
– Смейтесь, смейтесь, гражданка Тукова, – поморщился Артем Иваненко. – Но вы забыли, что хорошо смеется тот, кто смеется последним. А последним буду я, обещаю. Я все равно докажу, что вы убийца, причем серийный. Сколько бы времени мне на это ни понадобилось. Год, два, десять… Вы стоите того, чтобы потратить на вас жизнь, как бы двусмысленно это ни звучало.
Только сейчас Марина поняла смысл фразы «похолодеть от ужаса». Ее начала бить нервная дрожь, словно она озябла, несмотря на то, что в кабинете было тепло.
– Вы не дьявол, хотя, кажется, и возомнили себя им, – сказала она через силу. – У вас ничего не выйдет. Я Марина Тукова, а не безвестная бродяжка, которых вы привыкли запугивать в этом кабинете, упиваясь своей властью.
– Думаете, вас кто-то спасет? – злорадно ухмыльнулся Артем Иваненко. – Прискачет рыцарь на белом коне и все такое? Так вот, знайте – это вы там, за стенами этого кабинета, знаменитая Марина Тукова, и что-то значите. А здесь – вы никто, и зовут вас никак. Как там пели в дни вашей молодости, помните? Никто не даст вам избавленья – ни Бог, ни царь и не герой. Только я ваша единственная надежда. И ваш же обвинитель. Парадокс, не правда ли? Но мне нравятся парадоксы. А вам?
Марина почувствовала, что не может вздохнуть. Ни малейшего дуновения воздуха не проникало сквозь закрытое окно. Воздух в комнате был спертым и душным. «Как в газовой камере», – подумала она обреченно.
Внезапно она вспомнила совет капитана Кривоносенко. И ухватилась за него, как утопающий за соломинку.
– Я требую адвоката, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос не дрожал. – Вы обязаны предоставить мне адвоката, если в чем-то обвиняете.
– Адвоката? – задумчиво повторил Артем Иваненко. – Это можно. Вам пригласить из Москвы или согласитесь на местную знаменитость?
Он откровенно издевался над Мариной. Она поняла это.
– Тогда я отказываюсь отвечать на ваши вопросы. С этой минуты вы не услышите от меня ни единого слова.
Тон, которым она произнесла это, не оставлял сомнений, что так и будет.
– В таком случае я вынужден вас задержать, для начала на трое суток, – сказал Артем Иваненко. – Посидите в следственном изоляторе, подумайте. Может быть, примите верное решение. Камера очень этому способствует. Кстати, вас в одиночку или к уголовницам, если предпочитаете задушевную компанию?
Он дразнил Марину, добиваясь, чтобы она нарушила молчание. Но она не поддавалась на провокацию. И с отсутствующим видом смотрела в окно, где за решеткой по-прежнему серело тусклое небо, как будто ничего другого отсюда нельзя было и увидеть.
– Хорошо, если вам безразлично, то я приму решение сам, – сказал Артем Иваненко. Он вызвал конвоира. Когда тот вошел, распорядился: – Подследственную посадить в «обезьянник», пока не приедет транспорт из следственного изолятора. Дежурного предупредить, чтобы не позволял ей ни с кем разговаривать или звонить по телефону. Все понятно?
– Так точно, – отрапортовал конвоир, молодой сержант. Он искоса бросал любопытные взгляды на Марину, словно удивляясь ее холеному виду и дорогой одежде. Видимо, для него было внове, что подобных женщин сажают в «обезьянник», как обычных проституток или воровок. – Разрешите идти?
– Идите, – покровительственно произнес Артем Иваненко. И ни слова не сказал Марине, когда она выходила из его кабинета, только кинул ей вслед злобный взгляд. Он не чувствовал себя удовлетворенным. Ему казалось, что в их моральной дуэли победила она. А так не должно было быть.
«Ничего, одна ночь в камере – и она зачирикает, как воробей», – мысленно сказал он сам себе. И с внезапным страхом подумал, что будет, если этого не произойдет. Он зашел так далеко, что назад пути не было. Если он не сумеет доказать вину Туковой, у него будут большие неприятности по службе. Его карьере в полиции может прийти конец. А этого допустить нельзя.
«Кстати, мысль насчет уголовниц совсем неплохая», – Артем Иваненко злобно усмехнулся. – «Общипают перышки нашей птичке – будет сговорчивей. А мне все равно семь бед – один ответ».
И, приняв решение, он взялся за телефонную трубку, уже ни в чем не сомневаясь. Когда-то он оказал начальнику следственного изолятора услугу в непростой житейской ситуации, теперь пришло время тому расплатиться за нее…
