Артем Иваненко помолчал, оценивая, какое впечатление произвели его слова на Марину. И, по-видимому, остался довольным тем, что увидел.
– Итак, муж после многих лет брака вдруг решает бросить свою старую жену и уйти к юной любовнице. Чем не мотив для убийства? Я пытался втолковать это капитану Шведову, но он меня не послушал. Ты казалась ему ангелом во плоти.
Полицейский коротко рассмеялся, словно его позабавило это сравнение. Но быстро смолк, и улыбка стала злобной.
– Слышал бы он, что говорили о Марине Туковой те, кому довелось узнать ее поближе! Холодная, черствая, расчетливая, и вместе с тем способная на вспышки безумной ярости и непредсказуемой агрессии. Это все о тебе, представляешь?
Он сокрушенно покачал головой с таким видом, будто искренне сожалел. И Марина поняла, почему его называют Иудушкой.
– Как-то не вяжется с ангельским обликом, не правда ли? А еще ты умеешь легко забывать то, что хочешь забыть. Этакие провалы в памяти, очень удобные, надо признать. Убила мужа – и забыла об этом, продолжаешь жить, как ни в чем не бывало. Преданная памяти покойного мужа безутешная вдова.
Внезапно Артем Иваненко снова сменил тон и почти сочувственно спросил:
– Так, может, все-таки сознаешься, облегчишь совесть?
– Я никого не убивала, – упрямо повторила Марина. Она уже успела прийти в себя, пока ее обвинитель говорил. – И не смейте мне тыкать! Я с вами на брудершафт не пила и свиней не пасла.
– Еще бы, – злобно оскалился Артем Иваненко. – Кто ты и кто я? Гора и мышь. Ты ведь так думаешь, точно? Ну, ничего, я спущу тебя с небес на грешную землю. И когда я с тобой закончу, ты пожалеешь, что родилась на свет.
– Вы думаете, что если будете бешено вращать глазами и брызгать на меня слюной, то я испугаюсь? – собрав всю силу духа, спросила Марина. Интуиция подсказывала ей, что с этим человеком надо разговаривать без страха и дерзко, и тогда он потеряет свою самоуверенность и наглость, а станет тем, кто он есть – жалким психопатом, использующим данную ему власть для самоутверждения в собственных глазах. – Вы ошибаетесь. Как и во всем остальном.
Артем Иваненко презрительно усмехнулся. Но «тыкать» ей перестал.
– Я никогда не ошибаюсь, – сказал он. – И могу доказать свои слова. Просто я хотел помочь вам. Вы облегчили бы свою участь чистосердечным признанием.
– Можете – так доказывайте, – безразличным тоном произнесла Марина, скрывая свои истинные чувства. – Мне будет интересно послушать.
– Как скажете, – ответил Артем Иваненко.
Он достал из папки какую-то бумагу и показал ей.
– Вот это результат экспертизы, проведенной на основании сличения ваших пальчиков, снятых с руля принадлежащего вам автомобиля, и отпечатков, найденных в квартире Марии Антоновны Рогожкиной. Вы основательно наследили, гражданка Тукова, когда расправлялись со своей жертвой. На вас это не похоже. Но, судя по тому, что мебель перевернута и пол усеян осколками посуды, вы были вне себя. Хотите, расскажу, как это было?
Марина кивнула. Отвечать у нее не было сил.
– Вы поссорились с Рогожкиной во время спиритического сеанса, ради которого и пришли к ней. Она вас обманула или чем-то оскорбила. Кровь бросилась вам в голову, вы потеряли самообладание, разъярились, как это с вами случается, и начали крушить все вокруг. А затем, не удовольствовавшись этим, набросились на Рогожкину.
Внезапно голос следователя зазвучал почти дружески.
– Признайтесь, Марина Львовна. Суд учтет ваше состояние аффекта. Такое иногда случается – человек перестает владеть собой, теряет разум и превращается в дикого зверя. Ну, так что скажете?
– Скажу, что мы не ссорились с Марией, и я не набрасывалась на нее, словно дикий зверь, как вы только что живописали, – апатично сказала Марина. – И, кстати, как я ее убила по вашей версии? Задушила, вонзила в нее нож, сломала ей шею?
– Это было бы очень просто, – усмехнулся Артем Иваненко. – Но в этой истории способ убийства самое темное место. Как обратная сторона Луны. На теле Рогожкиной нет никаких видимых повреждений. Впрочем, как и у всех ваших предыдущих жертв.
Неожиданно полицейский наклонился к ней и почти шепотом спросил:
– Скажите мне по секрету, Марина Львовна, как вы это делаете?
– Что это? – не поняла его Марина.
– Убиваете, не оставляя следов.
– Да вы с ума сошли! – вырвалось у Марины. Теперь она не сомневалась, что полицейский действительно сумасшедший. Глаза Артема Иваненко сверкали лихорадочным блеском, он казался чрезвычайно взволнованным. На мгновение ей стало страшно.
– Уверен, вскрытие покажет, что Мария Антоновна Рогожкина скончалась от инфаркта, – сказал Артем Иваненко. – Тот же самый диагноз поставили вашему старому другу, художнику Колокольцеву. Он умер от разрыва сердца, а потом уже раскроил себе голову при падении. И от этого же умер ваш муж несколько лет тому назад. Странные совпадения, не правда ли?
– Совпадения, и не более того, – стараясь казаться спокойной, ответила Марина. Она слышала, что душевнобольных нельзя раздражать, а тем более опасно спорить с ними. – Вы сами это сказали. Почему же не можете в это поверить?
