Артем Иваненко скривился, словно от зубной боли. Он блефовал. Наталья Юдина ни в чем не призналась. Все те несколько часов, которые он ее допрашивал, она только рыдала. А потом потеряла сознание, и допрос пришлось прекратить. Приехавший врач «скорой помощи» диагностировал инсульт, и ее увезли в больницу. К счастью, у него были и другие свидетели, кроме этой неврастенички.
– Я думаю, что все ваши обвинения против Натальи Юдиной строятся на домыслах Анастасии Филипповны, – по наитию продолжала Марина. – Старушка просто сошла с ума от горя, узнав о смерти медиума. Ведь при посредстве Марии она общалась со своим умершим мужем. Или ей казалось, что она общается. Мария была обыкновенной обманщицей, шарлатанкой. Но умела затуманить мозги своим клиентам. Я сама едва не попалась на ее удочку.
– Так, значит, вы не отрицаете, что были знакомы с Марией Антоновной Рогожкиной? – быстро спросил Антон Иваненко и снова взялся за авторучку. – Когда, где и при каких обстоятельствах вы видели ее в последний раз?
Марина поморщилась.
– Вы слышите совсем не то, что я говорю, а то, что хотите услышать, – произнесла она с досадой. – Так мы с вами каши не сварим. Скажите, я была права насчет Анастасии Филипповны? Она вам позвонила, наговорила с три короба лжи, вы поверили и арестовали Наталью, а заодно и меня?
– Не арестовал, а задержал, – поправил ее полицейский. – А то, что вы не хотите отвечать на мои вопросы, говорит не в вашу пользу. Кстати, у меня есть свидетель, который видел вас во дворе дома Рогожкиной сразу после ее смерти. И пока Наталья Юдина дописывает свои показания в соседнем кабинете, я могу устроить вам с ним очную ставку, на которой вы настаиваете. Кстати, он утверждает, что вы были чрезвычайно взволнованы, когда говорили с ним. Что вы скажете на это?
– Я говорила с ним? – рассмеялась Марина. – Вот фантазер! Да, я была у Марии в день ее смерти, о которой, кстати, тоже узнала от Анастасии Филипповны. Но я ни с кем не разговаривала, кроме…
– Продолжайте, продолжайте, – поощрительно заметил Артем Иваненко, видя, что она замолчала, не договорив. – Кроме кого?
– Его зовут Айвон, это все, что я знаю о нем, – неохотно призналась Марина. – Фамилия, кажется, Романовский. Мы познакомились накануне совершенно случайно в баре, потом случайно встретились на улице…
– Как-то у вас все случайно происходит, – усмехнулся Артем Иваненко. – Не понимаю, зачем вам скрывать очевидное, что легко можно доказать?
– Так докажите, – раздраженно ответила Марина. – А потом обвиняйте. Врет ваш свидетель, как сивый мерин.
Артем Иваненко не стал с ней спорить. Он поднял телефонную трубку и сказал:
– Приведите ко мне Ивана Петровича Ромашкина. На очную ставку с подозреваемой.
А после этого он обратился к Марине.
– Так вы абсолютно уверены, что ни с кем, кроме своего случайного знакомого Айвона Романовского, не разговаривали во дворе дома убитой? – И после ее отрицательного кивка с нарочитой заботой спросил: – А не могут у вас быть провалы в памяти? Вы случайно у врача не наблюдаетесь по этому поводу?
Марина ничего не ответила, только презрительно посмотрела на него. И отвернулась, глядя в зарешеченное окно на улицу. День был серый и ненастный, как и ее настроение. Но это было лучше, чем видеть самодовольное лицо полицейского, сидящего напротив нее так близко, что она ощущала его запах. Это была отвратительная смесь пота, дешевого табака и плохо выделанной кожи. Этот запах словно пропитал всю комнату и начал обволакивать ее. Марина опасалась, что долго потом не сможет избавиться от него.
Дверь кабинета открылась, и вошел конвоир, пропустив перед собой молодого светловолосого мужчину. По знаку следователя конвоир вышел обратно в коридор. Мужчина остался и, пряча глаза от Марины, присел на стул в углу. Это был Айвон.
«Так, значит, я не ошиблась» – растерянно подумала она. – «Но почему у него такой виноватый вид?»
– Прошу любить и жаловать, – глумливо произнес Артем Ивановский. – Так вы, Марина Львовна, по-прежнему будете утверждать, что не разговаривали с этим человеком в день смерти Марии Антоновны Рогожкиной во дворе ее дома?
– Так это же Айвон, – ничего не понимая, сказала Марина. – Я вам говорила о нем. Айвон Романовский. Он шел к своей матери, которая проживает в этом же доме. Мы перебросились парой слов и расстались. Айвон, почему ты молчишь?
Молодой мужчина поднял на нее глаза и тут же опустил их снова в пол.
– Ошибочка вышла, Марина Львовна, – насмешливо сказал Артем Ивановский. – Вашего случайного знакомого зовут не Айвон Романовский, а Иван Петрович Ромашкин. И шел он не к матери, как вы изволили заметить, а к своей любовнице, Марии Антоновне Рогожкиной, на содержании которой находился последние полгода. Потому что Иван Петрович Ромашкин обыкновенный жиголо, и живет он за счет стареющих одиноких женщин, которые находят его необыкновенно привлекательным. Проще говоря, он удовлетворяет за деньги сексуальные потребности богатых женщин. Ведь так, Иван Петрович, я ничего не исказил?
