Прибежала мысль, что после всего этого цирка в моем желании дружить с ним прагматический компонент стал явно превалирующим. И, по правде, сейчас я уже не понимала, зачем вообще повелась на его неуклюжие подкаты. Воздержание так подействовало? Или надежда, что стерпится — слюбится, лишь бы не остаться одной? Скорее всего, и то и другое, плюс желание снять напряжение, хоть ненадолго отвлечься от событий последнего месяца.
— Я постараюсь.
Театр абсурда! Постарается он, видали!
Ладно, закрыли тему. Похоже, придется смириться с тем, что на мужчин мне не везет. И, видимо, уже никогда не повезет, учитывая местные реалии. Из десяти наших попаданцев мужского пола симпатичен мне был только Войтех, да и то без какой-либо романтики. Надеяться, что пространственно-временными завихрениями сюда затащит идеальную пару специально для меня — так можно и состариться в ожидании. Поэтому… займусь тем, что получается намного лучше. Работой.
— Джейк, ты можешь достать мне какие-нибудь книги по устройству местного общественного питания и по организации бизнеса? Буду учиться читать и заодно изучать то, что понадобится в будущем. Надеюсь, что понадобится.
Посмотрев на меня ошарашенно, он пообещал найти.
Спасибо, Джейк. Ты настоящий друг.
В этом месте просился адский закадровый хохот или хотя бы смайлик sarcasmo.
*Come in (англ.) — "войдите"
Джейк действительно принес мне две чрезвычайно полезные книги, но читать их без словаря оказалось очень тяжело. Маленький словарик в учебнике и распечатки мало помогали. Зунно если и знала какие-то незнакомые мне слова, далеко не всегда могла объяснить их значение. Из наших язык Варды лучше всех освоила Димитра, но, к сожалению, у нее был очень бедный английский. Англоговорящая Грейс, напротив, в местом языке ушла не слишком далеко от меня. Приходилось то и дело спрашивать Джейка или Мишеля, причем последний явно понял это превратно и заметно активизировал свои атаки.
Нет, он не щипал меня за попу и не делал непристойных предложений, но взгляды от занятия к занятию становились все более масляными, а якобы случайные прикосновения — все более частыми и неслучайными. Стало очевидно, что мы с Джейком, несмотря на ту прогулку в город, не пара, и это тоже придало ему смелости.
Наша четверка, не без моей подачи, взяла в привычку собираться в свободное время в саду, подальше от камер и микрофонов — если, конечно, позволяла погода. Или вечером на танцах, но в этом случае мы старались быть поосторожнее, поскольку даже громкая музыка не гарантировала того, что наши разговоры не услышат. Мы не обсуждали ничего эдакого, но все равно не хотелось, чтобы о наших планах узнали раньше времени.
В одну из таких встреч я пожаловалась на подкаты Мишеля.
— Можно подумать, он к тебе одной липнет, — пожала плечами Грейс. — Не лапает же.
— Пока нет.
— Ну так дашь ему по роже. Если вдруг вздумает.
— Не знаю, стоит ли, — наморщила лоб Димитра. — Когда я только попала сюда, слышала, что одна девушка вот так ударила его, а потом… не сдала экзамен. То есть сдала, но все равно отправилась в лагерь. Как нарушитель правил.
— Я тоже слышала, что за нарушения можно попасть туда, — вспомнились слова Джейка о том, что каждый залет фиксируется. — А она точно ничего больше не сделала?
— Говорили, что нет.
— А пожаловаться на него нельзя?
— Кому ты пожалуешься? — покачал головой Войтех. — Ты видела здесь хоть кого-то, кому можно пожаловаться?
— Ну, может, передать письменную жалобу? — не сдавалась я. — Есть же какое-то руководство?
— А может, ты уже умеешь писать?
Тогда я решила поговорить об этом с Джейком. С того самого дня он держался от меня на расстоянии. Мы общались на занятиях, перекидывались парой фраз, если встречались случайно, не более того. Было немного досадно, но я сказала себе, что так лучше.
После очередного занятия я попросила Джейка задержаться и кратко обрисовала ситуацию.
— Боюсь, Вера, тут ничего не поделаешь, — вздохнул он, выслушав меня. — Он знает свою безнаказанность и пользуется этим. Даже если я напишу за тебя жалобу и передам руководству центра, ее проигнорируют. Мишеля некем заменить. Никто из наших не знает язык так хорошо, чтобы преподавать его. И никто из местных толком не знает английский. Там сидят наши, — последние слова он сказал шепотом, сопроводив все тем же прижатым к губам пальцем. — А Мишель дома знал шесть языков и преподавал в университете. И местный освоил за несколько месяцев.
— Я слышала про девушку, которую отправили в лагерь как нарушительницу.
— Да, ее звали Лора. Там она и осталась. Нарушителям режима экзамен разрешают пересдать только через три года. Но никто этого не делает. Люди слишком тупеют от бессмысленной жизни. Через год — бывает, пересдают. Но не через три.
— Какой же он все-таки мерзавец!
— Да, Вера, — согласился Джейк и встал, дав понять, что разговор окончен.
