Прошло две недели — двадцать долгих дней. Кстати, я только сейчас заметила, что привыкла к местному счету времени и воспринимаю как норму неделю из десяти дней и месяц из двух недель.
Срок беременности здесь отсчитывали от дня зачатия. За норму брали двести семьдесят дней — тринадцать с половиной месяцев. Из них прошло два. Всего два, но это уже составляло две трети от максимального срока, на который удавалось сохранить беременность раньше. Почему-то мне казалось, что, если перешагну этот рубеж, дальше все будет в порядке.
Каждое утро я просыпалась с ощущением, что должна идти на битву, и каждый вечер отмечала в календаре прошедший день, как выигранное сражение.
Глоток отвара я делала, разумеется, тайком, спрятавшись в туалете, чтобы никто не застал с бутылкой в руке. Когда взятый из дома запас кончился, Йар принес новую порцию.
— Только ухаживай за ней аккуратно, — умоляла я. — Трава должна быть постоянно влажной. Но не слишком мокрой, иначе новый цветок загниет, он же на земле лежит.
— Не волнуйся, я даже над своими приборами так не трясусь, — успокаивал Йар. — Буквально по капле капаю, чтобы лишнего не перелить.
Фрит держался на том же уровне — в два раза ниже нормы. Каждое утро у меня брали кровь. К счастью, здесь умели это делать почти без боли и без синяков, оставалась только крохотная точка на месте укола. Впрочем, чувствовала я себя все равно плохо, но в рамках терпимого. По-прежнему заставляли лежать, ставили капельницы и поили какими-то мерзкими микстурами. По словам Касмы, влияли они только на общее состояние, не более того.
— Понимаете, Вера, — рассказывала она, — мы создали препарат, понижающий уровень фрита, но незначительно. Тем гризам, которые участвовали в исследованиях, он не помог забеременеть. Видимо, нужен очень низкий уровень, такой, как у вас. Если ваш начнет повышаться, мы сразу увидим это и попробуем снизить.
Надо же, и тут над нами ставят опыты, горько усмехнулась я про себя. И тоже, надо думать, секретно, раз никто об этом не знает. Хотя эти, конечно, не такие опасные. Вряд ли вероятная побочка от этого лекарства опаснее, чем возможность погибнуть или попасть в какой-то неизвестный мир. Во всяком случае, я готова была рискнуть, если понадобится. Хотя и надеялась на гайю.
Паломничество посторонних врачей, которые приходили на меня поглазеть, почти прекратилось, чему я была очень рада. Но и без них посетителей хватало. Даже Ларт один раз выбрался из своей глуши. Он был единственным, кроме Йара, кто знал о гайе.
— Я ничем не мог помочь Сандре, — сказал он. — Очень надеюсь, что у тебя получится.
— Знаете, — я растроганно шмыгнула носом. — Если вдруг получится, смело можете считать его… ну, ребенка… можете считать его своим внуком.
От этого уже растрогался и даже прослезился он.
Йар, разумеется, приходил каждый день, иногда и по два раза — до работы и после. Кто бы знал, как я по нему скучала. Да, мы виделись, разговаривали, но мне было этого катастрофически мало. Хотелось всего, к чему я уже привыкла: сидеть в обнимку, гулять вдвоем, вместе есть и спать. Не говоря уже о близости — хоть и чувствовала себя паршиво.
— Ну ладно я, но ты так с этим справляешься? — спрашивала я.
— Рассказать? — улыбался он.
— Не надо. Мне будет еще хуже. Я-то и так не могу.
В начале третьей недели Йар пришел с таким очумелым и вместе с тем таинственным видом, что внутри у меня тоненько запищало.
— Ну? — я дернула его за рубашку. — Ну что-о-о???
— Угадай!
— Разрешили?
— Включи часы и посмотри документы.
В почтовом ящике сиротливо висел один непросмотренный документ. Форма для регистрации брака!
Я завизжала и повисла бы у Йара на шее, если бы мне не запретили делать какие-либо резкие движения.
— И что теперь?
— Как что? — удивился Йар. — Заполнить и отправить.
— А дальше?
— А что дальше? Я тоже заполню свою. В службе порядка их проверят, и в часах появится отметка, что мы женаты.
— И все? — заморгала я. — Вся свадьба?
— Это не свадьба, — рассмеялся Йар, обнимая меня. — Просто регистрация. Ты хотела куда-то идти и ждать в очереди? Как со всякими разрешениями по работе? Раньше так было, но давно уже все упростили. А свадьбу мы можем устроить где захотим и какую захотим. Правда, сомневаюсь, что сейчас будем это праздновать.
— Да, точно не будем, — вздохнула я. — Потом, когда выйду отсюда. В «Дайне». Может, твои все-таки приедут.
Родители Йара несколько лет назад перебрались из столицы в курортный город на западном побережье. На нашу помолвку они не приехали, пообещав появиться на свадьбе. По нескольким туманным репликам Йара я поняла, что особой радости им новость не доставила, и это меня нисколько не удивило. О моей беременности Йар им пока сообщать не стал.
— Подожди, — спохватилась я, когда самая бурная радость немного улеглась. — Как тебе удалось?
— Мне? Никак, — хмыкнул он. — Просто пришло уведомление, что запрос одобрен, а следом прислали форму. Наверно, твоя Касма добилась. Хотя мое начальство, конечно, будет не слишком довольно. Но это уже их проблемы.
