– Да только неправда это, – хрипло выговорила Файра Спирита. – Теперь, когда наша последняя надежда, Ричард Хаттон, покинул пост главы Штаба, можно ждать, что смертей станет еще больше. Инспектор, назначенный магистром, только и способен, что бумажки перекладывать в своем офисе.
– Так как же мне убедить отца выставить хотя бы элементарную защиту? – с отчаянием спросила Рубина.
Ее глаза вдруг заблестели в свете свечей так же, как и рубины на ее маске. Деметра почувствовала себя неловко и поняла, что не хочет присутствовать при таком личном разговоре.
– Руби, я отойду ненадолго, – сказала она, поднимаясь из-за стола.
Сестра рассеянно кивнула, и Деми понадеялась, что та посчитает, будто ей вновь нужно в дамскую комнату. На самом деле она хотела немного пройтись и все обдумать.
Снадобье Коула подействовало, оставив после себя едва заметную головную боль. Мысли стали ясными, Деметра чувствовала себя трезвой, и стыд за содеянное только усилился. Она осознала, что из идеи миссис Гейбл – спрятаться на Нью-Авалоне – уже не вышло ничего хорошего. А ведь прошли всего одни сутки…
Она вышла из чайной комнаты и свернула налево, минуя двери в главный зал. Вместо того чтобы выйти в коридор, где у дамской комнаты выстроилась шумная очередь из щебечущих леди, нырнула в полутемную анфиладу.
Что, если… она все-таки приняла не ту сторону?
То, что здесь, на этом острове, оставались светлые, стало еще одним открытием этого вечера. И открытием почти приятным.
Сколько темные не называли бы их выродками, преступниками и террористами, Деми не могла в это поверить. Светлые оборонялись, как и она сейчас, пытаясь добиться лишь одного – права на жизнь. Интересно, как бы они отреагировали, если бы узнали, что ей сейчас приходится скрываться среди магов и ведьм? Может, приняли бы к себе и защитили от охотников?
Деметра прошла через задымленную курительную комнату, издалека понаблюдала за шуточным спиритическим сеансом в следующей зале и думала, думала о том, что же делать дальше.
Все смешалось после единственного поцелуя. Ведь после сегодняшнего бала она уже не сможет посмотреть в глаза ни одному из братьев Далгарт…
Конечно, Рубина и Дрейк очень старались ей помочь, но все это было бессмысленно. Смертельная опасность не отступит от нее ни на шаг. Вся ее жизнь, с самого рождения, когда она, сама того не зная, приняла светлую сторону, пошла наперекосяк. Возможно, уйти в горы к выжившим волшебникам не такая уж и плохая идея. Деми печально улыбнулась и вдруг поняла, что оказалась рядом именно с той дверью, которую вышибла Рубина.
За поворотом послышались знакомые голоса. Деметра тихо подошла ближе и, спрятавшись за колонной, осторожно выглянула из-за нее, став свидетельницей сцены между братьями. Быстро сообразив, что происходит, она испуганно вжала голову в плечи. Никогда еще ей не доводилось видеть Дрейка таким… Маски из «Призрака оперы» на нем уже не было, зато было неистовое выражение ярости на лице.
– Что ты сделал? Что ты, твою мать, сделал?! – рявкнул парень, наотмашь ударив старшего брата.
От сильного удара, пришедшегося на скулу, Дориан отшатнулся, но все же сумел устоять на ногах. Черная матовая маска треснула и упала на пол. Лицо охотника оставалось непроницаемо-холодным.
А потом он усмехнулся.
– Я поцеловал ее, – повторил Дориан с нескрываемым злорадством.
– Подмешал ей что-то в бокал, да? – выпалил Дрейк. – Ведь ты так любишь проделывать это с простыми девушками в клубах! Решил и здесь поразвлечься?!
– Давай определимся, братец, – предложил Дориан, четко выговаривая слова. – Что именно тебя смущает? То, что мне легко удалось поцеловать девушку в первый день знакомства? Или то, что она тебе самому нравится? Это все меняет, не так ли?
– Заткнись! – выкрикнул Дрейк. – Она никогда не пошла бы с тобой добровольно! Что ты ей подмешал?!
Деметра больно прикусила губу, словно наказывая себя за поцелуй.
«Ты идеальный, – с грустью думала она, глядя на него. – Ты веришь в то, что светлые – значит хорошие. Но ведь это не так. Я предательница».
– Приворотное снадобье, как обычно, – небрежно бросил Дориан, чуть помедлив.
Конечно же, он врал. Она поняла это по его глазам. В них так и читались тоска и усталость. Охотника можно было понять – отдувался за то, в чем не был виноват, причем уже во второй раз за вечер. Еще днем Деми почувствовала бы злую радость от факта, что Дориану достается, но теперь единственной эмоцией оставалось лишь сожаление. Сейчас она чувствовала себя таким же монстром, как и он.
– Так и знал, – сказал Дрейк. Его губы дернулись то ли в печальной ухмылке, то ли в попытке изобразить равнодушие.
– Нравится она тебе, нравится, – насмешливо проговорил Дориан. – Самая сложная часть – признаться в этом самому себе. И не забудь сказать ей.
Подобрав куски разбившейся маски, он пошел по коридору в противоположную сторону. Должно быть, собирался укрыться в закоулках дворца до самого конца бала. Дрейк некоторое время смотрел ему вслед, а потом круто развернулся и со всей силы ударил в деревянную панель на стене. Картина, висевшая на ней, качнулась.
