— Разделимся? — спросил Мизинец. — Кто-то за хавкой, кто-то за вещами.
По глазам понял: не больно-то и хотят.
— Ладно…
— Я за вещами, — сказал Даник. — Что брать?
Мизинец глянул на Оза.
— Ну… в первую очередь фонари, одеяла или спальники, прочную веревку…
— Веревку зачем? — спросил Мизинец. — Вешаться?
— Сильвестр «Скалолаз» Сталлоне одобряет! — сказал Зиппо.
Оз поскреб ногтями шею.
— Везде пригодится.
— Окей, — сказал Даник.
С Даником пошли Крафт и Руся.
— Если что-то найдете, кричите, — сказал Мизинец. — Чтобы другие знали. Думаю, будет слышно.
Пробирались — Мизинец, Кляп, Зиппо и Оз — сквозь завалы. Выпотрошенные витрины, стеллажи. Рухнувшие балки, кронштейны и ограждения. Парни прошли мимо бокового коридорчика с заваленной лестницей, Мизинец обернулся на покосившийся эскалатор, в котором обнажилась тяговая цепь, — не факт, что удастся попасть наверх. Да и стоит ли рисковать?
Разбросанные товары, барахло. «Наверное, так выглядели рынки девяностых?» Женские туфли и босоножки. Кофты, сумки, нижнее белье. Зиппо нацепил на голову красный бюстгальтер:
— Хьюстон, Хьюстон, прием. У нас проблемы!
Слева потянулась кассовая зона большого супермаркета. Поваленные столы, разбитые аппараты. Конфетти из жвачек, леденцов и драже. С потолка свисали гофрированные щупальца вентканалов.
Мизинец поднял банку «Спрайта», дернул за ушко, глотнул. Выдохнул, улыбнулся. Жадно допил и полез на стеллажи, поваленные костяшками домино. От липкого пола поднималась густая смесь ароматов; не все из них были приятными. Разбитые холодильники смердели тухлым мясом. Мизинец перебрался на другую сторону, под ногами чавкнули перезрелые помидоры. Подобрал целый томат, нашел взглядом Оза, прицелился, но передумал — швырнул выше.
— У меня паштеты! — крикнул Кляп. — Кому какой? Принимаются заказы на доставку!
— Из куриной печени! — заказал Зиппо.
Мизинец улыбнулся.
— Индюшиный! И с паприкой!
Оз не отозвался, но Мизинец ясно представил, как зубрила бормочет под нос: «Все равно».
Овощи были в основном несвежими, давлеными. Да и не набивать же рюкзак огурцами! Мизинец откусил веточку от пучка петрушки, не слишком грязного на вид, остальное выкинул.
— Полезно для потенции, — сообщил сам себе.
Брел, медленно пережевывая, в поисках более серьезной добычи. Мягкие груши, коричневые бананы, вялые яблоки, треснувшие кокосы. Карабкался, ноги скользили по сорванным полкам. В проходах полегли черные шампиньоны, листья салата — урожай не спасти.
Мизинец сунул в рюкзак упаковку влажных салфеток, мясную нарезку в вакууме, кетчуп в мягкой упаковке (как он соскучился по кетчупу! вот бы его к печеной картошке!), банку сгущенки, набор одноразовой посуды… Это было похоже на секцию распродаж — хаос, в котором можно найти что угодно.
Покопался еще. Печенье с персиковым джемом. Консервированный тунец. Какао-порошок… Покрутил в руке, выкинул — много хлопот: воду на костре вскипяти, стаканчики нужны, ложка. Нашел кастрюлю, продел в ручку шлейку рюкзака, завязал. Вспомнил, что видел в интернете, как воду кипятят на огне в пластиковой бутылке, — вернулся и подобрал банку какао. Тушенка. Сычужный сыр. Консервированные ананасы. Старался брать непромятые банки, искал целые упаковки. Удивительно, что хоть что-то уцелело; или ничего удивительного? Выживают же люди в авиакатастрофах. Люди! А тут всего-навсего тысячи банок да склянок. Теория вероятности. Все-таки взял пару крепких груш. Пряники. Консервированную фасоль. Поскользнулся на луже растительного масла…
Кто-то кряхтел за длинным холодильником. Мизинец заглянул.
— Упс, сорян.
За обломками деревянного поддона устроился на корточках брат-один. Спущенные на щиколотки штаны. Бледное, как брюхо рыбы, лицо. Ополовиненная маленькая бутылка виски по правую руку.
— Приперло, — сдавленно сказал брат-один. — Пузо крутит.
«Лес, лесник, сру», — подумал Мизинец и пошел дальше. Перешагнул жестяную мойку, к которой прилипли нити морской капусты. «За бухлом сразу полезли… а где же сам главарь?..»
Смурф выбрался из-за перевернутых винных полок, бросил на Мизинца колючий взгляд, издевательски отдал честь и углубился в завалы. В его рюкзаке характерно позвякивало. «Чтоб ты на мину брата-один наступил», — пожелал Мизинец.
Кондитерский отдел выглядел так, будто в нем отпраздновали Международный день клоуна. Со швыряниями тортов в лицо, со всем вот этим. Шоколадные. Со взбитым кремом. С фруктовой начинкой. Мизинца внезапно замутило. Он опустил рюкзак на пол, упер руки в колени и стал глубоко дышать.
«Ни хрена я так не успею, — подумал он, — надо тариться консервами и валить».
Потом резко обернулся, уверенный, что за ним наблюдают, — Смурф, кто еще! — но центральный проход за его спиной был пуст. Не считая валявшихся на полу продуктов. И тележки, в которой лежала отрубленная человеческая голова.
— Чем это его? — спросил Кляп, осторожно ступая на застывшую дорожку траволатора.
— Да чем угодно, — сказал Оз. Он пропустил Мизинца вперед. — Куском жести. Ножом слайсера.
— Ножом чего?
— Слайсера. На них в магазине колбасу нарезают.
— А, с дисками!
Они обсуждали отрубленную голову.
