— Так вот, о религиозных сектах двадцатого века, о невозможности и возможности веры в Повелителя Мух и поклонения оному… Настя, слыхали ли вы о Джиме Джонсе и о его секте «Народный храм»?
— Что-то знакомое… Напомните! Это не тот ли, который укрылся со своими последователями в джунглях, а потом они все там отравились, включая маленьких детей?
— Да, около тысячи трупов обнаружили американские солдаты, с вертолетов «прочесывавшие» сельву Гайаны. Любопытно, что цианистый калий они выпили в столь рекламируемом нынче детском витаминизированном напитке «Кул Эйд». Сначала сбежали от цивилизацию в Гайану, затем — устраивали ритуалы, под названием Белые Ночи, то есть — проводили помногу ночей подряд, репетируя собственное массовое самоубийство, и, наконец, воплотили желаемое в действительность. Около тысячи трупов! Грандиозное, должно быть, было зрелище… А совсем недавно, в апреле девяносто третьего, в США члены секты «Ветвь Давидова» под предводительством Дэвида Кореша заперлись в крепости Маунт-Кармел в Техасе, отстреливались от полицейских, а потом покончили с жизнью самосожжением! В крепости Маунт-Кармел погибло семьдесят пять человек. Конечно, не тысяча, как в Гайане, но самосожжение — это серьезнее, чем цианистый калий в прохладительном напитке… А наше, отечественное «Белое Братство»? Вы верите в существование «Белого Братства»?
— Ну, ведь по телевизору показывали…
— Показывали. Сотни, сотни девочек и мальчиков, доведшие себя до предельного истощения или безумия постом и систематическим недосыпанием, хранившие верность своему кумиру — той симпатичной пухлогубой мадам, портретиками которой были в свое время все стенды в Москве обклеены — даже после ее разоблачения и развенчания, шедшие за ней в тюрьму, в тюрьме продолжавшие молитвы и бдения… И вам не кажется, что вера в старого доброго Вельзевула, покровителя грязнуль, гораздо менее дегенеративна, чем вера в то, что Христос и Мария во втором пришествии объединились в женщине, имевшей, как минимум, двоих мужей и одного ребенка?!
— Отец! — неожиданно вмешался Веник. — Ты извини, конечно… Это все очень интересно… Но ты потом это все Насте расскажешь. Мне же идти на встречу с ними… Мы с Андрюшей вместе должны были идти… А теперь… Я не знаю… Мы, вроде бы, договорились. Встречаюсь сегодня с Мелким на пустыре где-то в районе метро Бауманская. И Кривой будет ждать… Мы должны были с Андрюшей… Андрей собирался убить этого… Их Сабнэка. А теперь…
— Что? — холодно поинтересовался Юзеф, недовольный, видимо, тем, что Веник прервал его лекцию о сектантах двадцатого века. — Что ты сказать-то хочешь?
— Мне идти? — тихо, не поднимая глаз на отца спросил Веник.
— Идти.
Меня поразило, как спокойно Юзеф произнес это слово!
Оно упало, как камень в бездну. Как ком земли на крышку гроба. Я понимаю — мои сравнения избиты и помпезны, но… Но это действительно было так. От того, как Юзеф сказал — «Идти» — у меня сжалось сердце, и я не знаю, каково было Венику, ведь идти-то должен был он!
— А не пойти ты не можешь? — чуть мягче поинтересовался Юзеф. — Позвонить им… Нет, конечно, нет. Но как-то еще решить эту проблему?
— Ты же знаешь, что не могу! — безнадежно вздохнул Веник. — Я ведь так просто спросил… Я бы все равно пошел…
Они ведь не оставят нас в покое… И я хоть узнаю, что именно произошло там… С Андреем.
— А если я составлю тебе компанию? — спросил Юзеф таким беспечным тоном, каким, наверное, предлагают свое общество для похода в увеселительное заведение.
— Нет, отец. Меня — знают. Тебя — нет. Подумают, что ты — мент. Или еще хуже — из ФСК. С твоей-то физиономией!
— А что агенту ФСК делать в канализации?
— Знаешь ли, сейчас такое время, что агентов — много, а делать им — нечего, вот они и суют нос всюду, даже туда, куда в прежние времена их и пачкой «зеленых» не заманишь!
— Пачкой «зеленых» можно заманить кого угодно и куда угодно, — проворчала я.
Веник рассмеялся.
— Нет, отец, правда, Мелкий может и не подойти, если увидит со мной незнакомого человека.
— Тогда скажи им, что в следующий раз придешь с папой… Или — попробуй лучше отказаться от следующего визита.
— Мы уже обо всем договорились! И я слишком много знаю.
— Тогда — тяни время… Я пока что-нибудь придумаю.
Может быть… Ладно, с Богом!
— Да я не сразу туда. Я должен еще к одному человеку заехать… Обязательно. Я договорился… С таким трудом уговорил его снова встретиться! Понимаешь, мы так плохо расстались в прошлый раз… Я не хочу, чтобы он зло на меня держал. Я хочу, чтобы, если что, он хотя бы вспоминал обо мне хорошо!
Мечтательная улыбка озарила лицо Веника, а Юзеф — помрачнел и тонкие губы его дрогнули в брезгливой гримасе.
— Ты опять? — жестко спросил он.
— Да, отец. Только не «опять», а все еще. И, видимо, так будет всегда. Таким меня создал Бог.
— Бог ли?
— Не знаю. Мне все равно… Я — такой. Чтобы измениться, мне надо, по меньшей мере, умереть и родиться заново. И я не уверен, что даже это поможет!
— Так значит внуков мне уже не дождаться?
