И эту мешанину мыслей и эмоций прервал мой палец, лёгший поперёк её губ и остановивший этот поток, захлёстывавший сознание молоденькой девушки.
Она вглядывалась в моё лицо, скрытое темнотой. И из её глаз пропадал страх и ужас, посетивший её после прошлой нашей встречи.
Теперь у меня не было красных глаз, главного внешнего отличия дроу. Кожа без ритуала "единения с тенью" была мягкой, человеческой.
Вообще, я был перед ней простым хумансом, может, роста выше среднего, но был простым и понятным, а те впечатления на крыше подёрнулись туманом времени и не были так остры.
Тем более женская память сама по себе странная штука.
И главное, что страх отступил, и можно было с ней общаться.
— Наденька, — начал я свою речь, продолжая удерживать её взгляд, — Ты сейчас стоишь на пороге чего-то большего, чем можешь себе представить. Ты можешь стать частью того, что изменит этот Мир. Но для этого тебе нужно довериться мне.
Чуть прервался для того чтобы девочка могла осмыслить мною сказанные слова.
— Но мне нужна клятва верности. Только клятва! Ты сможешь все понять и узнать только тогда когда принесёшь её мне.
Она молчала, в её красивых глазах мелькал отсвет горящей свечи.
— Не буду врать, — продолжал я, — Путь, который предлагаю, будет не лёгок. Но он даст тебе то, о чём ты только мечтала. Силу! Знания! Богатство! Возможность быть не просто грязной тенью на улицах этого города, а стать важной и значимой особой.
Её губы дрогнули, но она сжала их, словно боясь, что слова вырвутся против её воли, но глаза метались по моему лицу, будто желая поймать хоть намёк на ту долю, что ей предлагается.
— А если откажусь? — наконец прошептала она, и её голос был едва слышен в тишине большого каретного сарая.
Улыбка невольно появилась на моём лице.
— Тогда ты останешься здесь… И если честно, то мне кажется, что это не такой уж и плохой вариант. По крайней мере, это лучше чем быть разоблачённой «босяками», и стать одной из Хитровских проституток.
Она закрыла глаза и сжала губы, её обветренное лицо было так близко ко мне, что я не выдержал и легонько щёлкнул по носику. И когда глаза её распахнулись в удивлении и испуге, от такого моего пассажа, тихонько подмигнул ей.
Даже в темноте мне было видно, как на её щеках вспыхнул румянец.
— Хорошо, — наконец сказала она, — Я согласна.
— Отлично, — я кивнул и сделал шаг назад, подавая ей руку. — Тогда начнём.
Введя её в рунический круг, задал ей ритуальные вопросы и выслушав нужные ответы. В общем, всё прошло хорошо и спокойно. Хотя я всё время ждал какой-нибудь подлянки от Паучихи.
Но нет. И мне даже показалось, что её печать на моём магическом ядре несколько поблекла.
Ошейник лег на мою новую слугу отлично. Можно сказать даже прекрасно. Он будто стал некой деталью, что не хватало в мозаики, называемой — аура.
Усадив девочку у колонны, отходить от ритуала, повернулся к Окуню, который всё это время стоял в стороне, словно равнодушная тень.
Его аура была спокойна, но мне показалось, что-то все же изменилось в ней.
— Что по Морозову?
— Вам устно или в письменном виде представить, господин? — тихо проговорил он.
— Даже так? Хорошо, мне нравится твой подход. Но, пожалуй, не требуется ни того, ни другого. Мне нужно, чтобы он умер, желательно в ближайшее время. И так, чтобы было понятно, что это было случайно и непреднамеренно, понимаешь?
Сергей отлично понимал, что от него требовалось, и он знал, как и где можно это совершить. И более того, Окунь был именно специалистом в этом деле — спокойные и тихие смерти были его «коньком».
— Должен умереть так, чтоб все было ясно видно, что это роковое стечение обстоятельств. — бесцветным голосом произнёс он, как бы подтверждая мои слова.
— Отлично! По этому вопросу всё решили, — и, достав из внутреннего кармана портмоне, протянул ему заранее приготовленные деньги. — Здесь полторы тысячи рублей. Из них пятьсот — твои.
Сергей взял протянутые купюры; в его глазах мелькало удивление и растерянность.
Я решил не обращать внимания на это и продолжил.
— Наденьку возьми под свою опеку. Сними ей небольшую меблированную квартирку, купи одежду, может, горничную там найми... В общем, сделай всё так, будто она твоя родственница или дочь. В общем, сам разберёшься.
От моих слов эмоции Окуня полыхнули болью и горем. Но его лицо не изменилось ни на йоту.
Он молча спрятал деньги куда-то под сюртук и вопросительно уставился на меня своими белесыми буркалами. Сейчас, при слабом свете свечи, его взгляд ещё сильнее походил под определение «взгляд мертвеца».
Я мне всё больше и больше нравился такой слуга.
Только с его эмоциональным состоянием нужно будет разобраться. Это явно связано с родственниками, и, похоже, самыми ближайшими.
— Ты сможешь выполнить это поручение?
Мой слуга опустил взгляд.
— Не сомневайтесь во мне, господин, всё сделаю в лучшем виде… — и даже в голосе его появились чувства. Чувства душевной боли и утраты.
«М-да, лишь бы не расклеился совсем…» размышлял я, беря его за плечо и подавая ему чуть магической бодрости.
Окунь с удивлением посмотрел на мою руку, а потом на меня.
