Та засмущалась, и было видно, что ей никак не хочется называться кличкой, с которой жила вот уже как два года.
И тут подал голос Окунь, который занимался раздеванием жертв.
— Её все звали Рыбой, — голос бандита был ровен и без эмоционален. У меня создалось такое впечатление, что ошейник ещё больше обесцветил его чувства.
«Так дело не пойдёт, мне нужен всё же адекватный слуга, а не "мясной" голем». С такими мыслями я подошёл к Наде, которая застыла у колонны.
Девочка стояла, прижавшись спиной к грубой кирпичной кладке, и от неё исходили волны неуверенности и страха.
— Наденька, вы же не против, чтобы я вас так называл? Вот и хорошо, будьте любезны, вашу ручку. — сказав максимально доброжелательным тоном, я протянул свою ладонь ей. Её аура пылала пожаром эмоций, и, видно, неосознанно она протянула мне руку со своим оружием. Но мне уже стало надоедать это представление, и я, схватив её за кисть, погрузил в сон. Когда она стала оседать на пол, я подхватил её и, устроив поудобнее на полу, пошёл к Окуню.
«В этом мире что-то уж больно много одарённых», — плавно текли мои мысли, пока я подготавливал ритуал. — «А ведь фоновое содержание минимальное, и не первый раз задаюсь этим вопросом...». У Котёнка тоже была искра дара, только какого-то странного, она напоминала красную звёздочку, что пульсировала в такт биению её сердца.
Сам ритуал поглощения прошёл без сюрпризов.
Руны мягко и ритмично замерцали, и в ритм их пульсации закрутился водоворот силы, в центре которого находился шарик янтаря, что всасывал в себя энергию из ещё живых людей, находящихся в рунном круге.
Пять минут буйства ритуала, и на полу сарая остались только шесть небольших кучек человеческого праха и одна маленькая янтарная бусинка.
Мой слуга был тих и дисциплинирован, что мне, конечно, очень импонировало.
Хотя его эмоциональный фон мне не нравился, он был холоден, и будто бы в нём присутствовала какая-то обречённость... Чёрная-чёрная обречённость, как в старой могиле... Что-то надо было с этим делать, но пока конкретного понимания не было.
Но будем поступать как нормальные учёные — исследовать на раздражители и проводить эксперименты.
— Сергей, буди нашу спящую красавицу. Только аккуратно и вежливо, а я пока круг следующий приготовлю.
Бросив диагностический конструкт на янтарный накопитель и убедившись, что всё в порядке, я взял его в руку и стал расчерчивать новый рунный конструкт, предварительно затерев как следует старый.
«...Всё! Надоело! Разберусь с девчонкой, оставлю все дела и займусь подземельями. Без нормального заклинательного зала — жизни нормальной нет! Все эти полумеры только раздражения вызывают! Завтра же всем этим чиновникам разошлю приказ: кто хоть раз меня побеспокоит, тот пойдёт на обновление "Лобного" места!..Вообще мне абсолютно непонятно, по какой причине отменили смертную казнь? Ведь что может быть зрелищнее, чем публичные пытки?! И развлечение народу, и устрашение недовольных. Надо всё же выпросить на это разрешение у брата...Или просто отдохнуть немного от этой гонки. Хотя бы пару недель спокойствия и нормальной работы, а не то убью кого-нибудь.… Да и "Лобное" надо будет всё же обновить, а то как-то и неудобно, такое место прекрасное, а не используется. Навешу руны невнимания, расставлю слуг по периметру, ну и какого-нибудь пущу на подпитку. Хотя бы того же Гаврилу, особенно если продолжит отказываться от подарка. Видишь ли, ему личное дворянство с землями и пенсией мало, ему надо при мне постоянно быть...Ещё раз спрошу, и если будет отнекиваться, то под нож его. Я и так проявляю абсолютно не свойственную мне милость»...
Так размышляя, я закончил с начертанием рунного круга. Выпрямился и, потянувшись, обернулся.
И моим глазам предстала интересная картина.
Окунь и Котёнок мирно и тихо беседовали. Было видно, что девочка не боится бандита, хотя напряжение и опаска всё равно присутствовали в её позе.
— Так, — произнёс я, и звук моего голоса эхом разлетелся по большому и пустому помещению. Видимо, остаточные эманации от прошлого ритуала не до конца растворились в атмосфере. Поэтому мой голос прозвучал с нотками "силы" и подействовал на эту парочку как поток ледяного ветра, ворвавшегося под лёгкую одежду.
Мои "хитрованцы" вздрогнули и обернулись ко мне, при этом Окунь неосознанно сделал шаг вперёд, как бы загораживая от меня Надю.
Я вопросительно поднял бровь. Вряд ли он это увидел, но, видно, почувствовал неправильность своего действия и с лёгким поклоном отступил в сторону.
— Надежда Алексеевна, прошу вас подойти ко мне.
Та с лёгкой заминкой сделала один шаг, потом ещё один, и вот она рядом.
— Сейчас у нас будет разговор с вами, и он будет самый главный в вашей жизни. Вы меня понимаете?
— Да, я вас понимаю, но... Почему... Ээ... Ну вот... Мм... — ей так много чего хотелось спросить и узнать, но на язык рвалось слишком много вопросов. Ведь она… Кто она?.. Для чего она ему!?
Вся палитра эмоций засверкала в её ауре. И за этим было увлекательно и интересно наблюдать, но мне требовался адекватный оппонент.
