Мы прошли через внутренний двор — оазис прохлады среди раскалённого дня жаркой весны. В центре был фонтан, облицованный лазуритом, его струи падали в чашу, вырезанную из цельного китайского нефрита. Вокруг водного источника стояли диковенные деревья, привезённые со всего света: карликовые сосны из Японии, цветущие магнолии, ветви которых склонились под тяжестью бутонов и растения, который я никогда не видел и даже не мог предположить их названия.
Мы шли по коридорам несколько минут и наконец перед нами показались высокие двери, раза в три превышающие рост обычного человека. Они были из черного дерева, инкрустированного перламутром в виде созвездий. По бокам — две статуи: слева — богиня Сарасвати с виной в руках, справа — воин с поднятым мечом. Обе фигуры в человеческий рост, отлитые из чистого серебра, с изумрудами вместо глаз.
Слуги остановились, склонились в почтительном поклоне и раздвинули створки. Зал открылся перед ними, как шкатулка с драгоценностями. Пол — зеркальный паркет из редких пород дерева, настолько гладкий, что поначалу казалось, будто идешь по воде. Колонны, обернутые шелком цвета шафрана, поддерживали потолок, где висели хрустальные люстры — каждая из тысячи подвесок, каждая подвеска — идеально ограненный горный хрусталь. Стены состояли из сплошной росписи, но не из фресок, а гобеленами из тончайшего шёлка и золотых нитей, изображающие историю рода: коронации, победы, браки.
В конце зала, на возвышении, стоял трон. Не просто дорогое кресло, а архитектурное сооружение — слоновая кость, черное дерево, золотые пластины с рубинами, образующими узор павлиньих перьев. Над ним — балдахин из парчи, расшитый настоящими жемчужинами, ниспадающий тяжелыми складками.
И на троне сидела она.
Вся наша группа, желавшая было склониться в почтительном поклоне, застыла на месте от непонимания. Все ожидали увидеть мужчину, сильного правителя северного индийского княжества, противника британского режима, а никак не женщину, разодетую в белоснежный шёлк и украшения, цена которых вполне могла зайти за парочку годовых бюджетов Томской губернии.
Синдбад первым пришёл в себя. Сделав три быстрых ритуальных шага вперёд, он опустился на одно колено, коснувшись пальцами пола у ног правительницы княжества, после чего поднял сложенные ладони ко лбу в традиционном индийском приветствии.
— Пранама, Раджмата-сахиба, — голос агента на английском звучал ровно, но с оттенком глубокого почтения. — Как луна отражает свет солнца, так и мы, недостойные, оказались ослеплены сиянием вашей милости. Простите невежественных путников, не знавших, что трон Кашмира охраняет Лакшми, а не сила Индры.
Мы последовали примеру Синдбада, хотя наши поклоны были куда менее изысканными. Казак, привыкший к казачьим обычаям, скорее резко кивнул головой, тогда как я сделал поклон в пояс, прижав ладони к груди.
Махарани наблюдала за нами с невозмутимым спокойствием. Её пальцы, украшенные кольцами с рубинами, слегка простучали по подлокотнику, и Синдбад наконец выпрямился, позволив нам разогнуться.
— Утхийе, атихи, — голос женщины лился как мёд, но со стальным оттенком. — Гость в доме — посланник богов. Только глаза ваших спутников говорят, что они видели гораздо больше острых мечей, чем священных текстов. — Она слегка наклонила голову, и свет задрожал в изумрудах её золотых серёг. — Мой супруг, махараджа Удай Сингх II, шесть месяцев назад совершил последнюю дхарму кшатрия на склонах Зоджи-Ла, — её слова повисли в воздухе, наполненном ароматом сандала. — Его тело река Витарста унесла в обитель Варуны. А наш сын-январдж пока слишком юн, чтобы нести бремя власти. — Лёгкое дрожание её ресниц выдавало боль, которую не мог скрыть даже безупречный контроль над выражением лица. — До его совершеннолетия я, как тень Шивы, защищаю этот трон. И тем, кто сомневается в праве женщины держать чакру власти, — её глаза вспыхнули, как лезвие в сумерках, — я предлагаю вспомнить судьбу демона Махиши, побеждённого Дургой.
Тишина в зале стала абсолютной. Агент медленно поднял голову и встретился взглядом с правительницей.
— Госпожа, — голос агента звучал тепло. — В наших священных книгах говорится: «Там, где почитают женщину, там обитают боги». Ваша непоколебимая мудрость очевидна, как солнце в полдень. Мы пришли не как судьи, а как те, кто желает видеть Кашмир цветущим, как сад Индры. Мы ваши друзья, а не враги. Мы те, кто поможет.
— Ваши слова сладки. — Женщина сделала изящный жест рукой, и слуги мгновенно принесли низкие кресла с мягкими подушечками. — Садитесь. Думаю, вам будет интересно узнать, какие семена восстания вы хотите разбросать в почве Кашмира.
Слуги расставили перед гостями серебряные подносы с финиками и шафрановым щербетом. Я отхлебнул из резной чашки, почувствовав на языке сладость меда и терпкость кардамона.
