— Ваше высочество, — начал говорить я, отставив чашу в сторону, ловя на себе поражённый взгляд Синдбада, стараясь при этом подбирать слова на английском, который знал не столь хорошо. — Давайте говорить прямо. Британцы душат вашу торговлю. Мне известно, что в прошлом году они конфисковали три каравана с шёлком под предлогом «нарушения таможенных правил». Цены на ваши ковры упали вдвое с того времени, как в Ланкашире запустили паровые станки.
Махарани медленно опустила веки, словно прикрываясь от моей грубой прямоты. Её пальцы перебирали тонкие серебристые драгоценные нити жемчуга на рукаве её дорогой накидки.
— Говорят, что северный ветер ломает даже самые крепкие деревья, тогда как южный склоняет постепенно, — голос девушки звенел, как колокольчик на храмовом алтаре. — Но разве грубая сила дороже мудрой осторожности, чужеземец?
— Достопочтенная махарани, мудрость хороша, когда есть много времени. Но пока мы говорим цветистыми фразами, англичане протянут железную дорогу до самого Сринагара. Через год они смогут за считанные часы перекидывать пушки прямо под ваши ворота, и тогда можете забыть о независимости навсегда. — Я откинулся на спинку кресла. — Мы предлагаем простое решение: наши корабли, наполненные оружием, уже ждут в Персидском заливе. Дайте нам разрешение, и меньше чем через месяц на вооружении солдат Кашмира будут наши новейшие винтовки, пулемёты, десятки и сотни тысяч патронов.
В глазах махарани вспыхнул холодный огонь. Она резко подняла голову:
— Ты предлагаешь мне впустить в свои земли бурю, не спросив, готова ли я к последующим разрушениям. Разве тигр, пришедший прогнать шакалов, не может сам в будущем стать угрозой?
Синдбад нервно заёрзал, но я остановил его коротким жестом.
— Если вы хотите узнать конкретные цифры, то Россия готова предоставить вам тридцать тысяч винтовок для ваших воинов в ближайшие две недели, сотню пулемётов со всеми припасами. Три парохода для торговли по Инду. К тому же, Москва готова предложить вам гарантированные цены на шерсть, шёлк и шафран на пять лет вперёд. Сейчас мы говорим не о поэзии, а о политике.
— Даже если твои слова чисты, как вода Манасаровара, — прошептала княжна, — разве не знаешь ты, что британские пушки уже сейчас стоят на холмах Джамму? Что будет с землями моего сына, с моим народом, полями, когда начнётся война?
— Ваш народ и так умирает. От голода, когда англичане вывозят зерно, засеивают поля опиумом. Индийцы умирают от нищеты, когда их фабрики убивают ваши ремёсла. — Я поднялся и посмотрел в глаза махарани. — Сейчас мы способны дать вам шанс на независимость. Не на красивое рабство под британским сапогом, а на тяжёлую свободу. Уже сейчас мы заключили договоры с некоторыми князьями, сикхи уже сейчас готовы сражаться, бенгальцы наращивают вооружение, непальцы могут спуститься с гор, некоторые из сипаев могут поднять знамёна на войну с бойцами.
— Пусть писцы запечатлят наши слова на бумаге. Но помни, северный князь: предательство в Кашмире оплачивается не золотом, а кровью — в этой жизни и в следующих.
— Прежде чем вы должны сказать, сколько же сможете выставить людей на восстание против британцев. Сделка должна быть выгодна для обоих сторон, а не для одних только вас. Только не говорите мне, что вы не знаете точного числа, ваша светлость, я ни за что не поверю в такое заявление.
— Я готова дать на фронт тридцать тысяч человек. Все будут вооружены и обеспечены патронами. Как только вы исполните свои обязательства, на фронт пойдут новые отряды.
Мне едва удалось удержать свой тяжёлый выдох. Синдбад смотрел на меня ошалевшими глазами, тогда как я едва держался от того, чтобы облегчённо сесть на небольшой стульчик, на котором только что просиживал задницу. Казалось, что сердце сейчас выскочит из груди, но с бурей эмоций внутри удавалось хотя бы временно совладать. Предполагалось, что переговоры с неожиданно взошедшей на трон красавицей-индуской совладать получится не так легко. Хотя её нахождение на этом самом троне вообще никем не ожидалось.
— Позвольте тогда нам, великая княгиня, домой обернуться сегодня. Необходимо как можно быстрее начать работу, ведь время сейчас играет не на нас. Чем дольше мы тянем время, тем больше шанс, что англичане от сна очнутся и будут нам противодействовать.
— И чем же вы подтвердите свои слова, чужеземец? — Княжна остановила меня, двинув жестом, и за моей спиной моментально образовалась парочка бойцов с винтовками в руках.
— Словом русского офицера. Прямо сегодня я передам послание в Москву, и вам будет отправлено оружие во славу свободного Бхарата. К тому же, даю вам слово, на фронтах вскоре сможете увидеть знакомые триколоры на рукавах воинов. — Я сделал короткий поклон. — До свидания, княжна. Встретимся с вами на праздновании свободной Индии.
— Ну и замучила она меня со своими притчами! — пожаловался Семён, когда мы наконец покинули княжеский дворец. — Я английский не так хорошо выучить успел, но эта мучает так, как в адском котле бы не стали истязать. Как ты уговорить её умудрился?
